— Сеньор, мастер Джакоб сейчас с вашим отцом… — начал было мямлить пойманный врасплох клерк.

— Я не спросил тебя где он, тупица! — блин, все таки сорвался на крик и опять выдал фальшивую нотку. Я понизил голос, постарался сделать его угрожающим, и прорычал: — Иди и приведи его!

Кажется получилось лучше. Но я немного перестарался. Бедолага писарь, еще пятнадцать секунд назад сосредоточенно сводящий дебет с кредитом, оказался совершенно не готов к такому давлению. Он заметался взглядом, руки у него затряслись так, что он даже выронил перо. Тут же попытался наклонится и поднять его, неуклюже толкнув меня плечом от чего впал в еще большую панику. И застыл в полусогнутом состоянии. Я пришел к нему на помощь, ловко развернул бедолагу к двери и отвесив бодрящего пенделя. Тот скрылся в проеме, задев по дороге удивленного стражника, который засунул свою любопытною морду внутрь помещения. Я сжал кулаки и уставился на второго писаря. Совсем молодой, мордочка как у крысы. И соображает так же быстро. Он бросился к выходу прежде, чем я успел что-то сказать. И даже сумел в процессе увернуться от моего пинка и невозмутимо поклониться у выхода со словами:

— Исполню ваше желание со всей возможной скоростью, сеньор Магн.

Вот же наглец. Надо его запомнить. Я громко топая послонялся по опустевшей бухгалтерии. Вернее местному её аналогу. Побурчал недовольно, толкнул стол с ровными столбиками монеток, да так, что они рассыпались на пол и приятно звеня раскатились по всему полу. Каждый раз я злобно зыркал на дверь. Но стражник оказался парнем тертым, не зря здесь стоит, и под мое недоброе начальственное око больше не попадался.

А хорошо быть мудаком. Легко. У меня даже настроение улучшилось. Но я не забывал о главном — небольшой, обитый широкими железными скобами сундук. Он был закрыт. Я, с холодеющим сердцем, потянул крышку. Сундучок оказался не заперт. Внутри аккуратно лежали колбаски из плотной ткани. Я выудил одну. Очень увесистую.

Вопрос на засыпку — как выглядят золотые монеты в сундуке? Тупой вопрос. Да так и выглядят, что вы картинок никогда не видели, с золотыми монетами? Груда желтых кружочков, очевидно же? А вот и нет. Даже в наше время бумажные деньги сортируют и собирают в пачки. Монеты в пачку не сложишь, зато они удобно складываются в столбики. По 10, 20, или даже сто монеток. Увесистые такие столбики. Ими удобно считать. Но столбики сами по себе хоть и удобные, но так и норовят рассыпаться. Поэтому делается узкий длинный мешочек, и столбик монет вкладывается туда. Получается увесистая колбаска. Удобно и практично. Вот именно в таких колбасках и хранят монетки люди аккуратные.

Я попытался его раскрыть, но мешочек оказался зашит. Пришлось надпороть его кинжалом, все время посматривая на дверь. Охранник пока успешно превозмогал свое неуемное любопытство и не показывался. Я подставил вспоротую колбаску под свет свечи. Внутри тускло блеснуло золото. Я улыбнулся. Наверняка, коварно.

Сеньор Джакоб вернулся куда раньше, чем я рассчитывал. Казначей отца, тот самый, которого я видел на аудиенции с отцом. Обычно он “докладывал” отцу часами, и я планировал, что мои посланцы будут мяться у Большой гостиной еще часа два. Не рискнут же они в самом деле прервать доклад своего шефа самому главе семьи. Видимо, я где-то просчитался, потому как уже минут через пятнадцать я услышал взволнованные голоса писарей и приглушенное ворчание старика Джакоба, спускающегося по лестнице. Когда он вошел, я встретил его, лениво развалясь на единственном здесь стуле со спинкой. Бедолаги писари считали серебро и золото килограммами, пока их задницы страдали на неудобных табуретках.

— Сеньор Магн, — сдержанно кивнул наш казначей. Слишком уж сдержанно, обычно слуги увидев меня чуть ли не пополам ломались. А у Джакоба даже этот, весьма скромный поклон, вышел так, будто это он решил сделать мне одолжение.