— Это прекрасное вино! — уважительно произнес Аст. Я отобрал у него бокал, и поставил его вместе со своим на стол. А потом раскрыл объятья. Аст, после секундного колебания, меня обнял. Вокруг послышались одобрительные крики. Не уверен, что это реакция на наши объятия, может на ристалище кто-то ловко одолел своего противника. Впрочем, пообниматься с Астом мне хотелось не потому, что он такой красивый, а потому, что это единственный способ сказать кому-то слова, которые услышит только он. Способ, отработанный годами на сестре.

— Моя сестра счастлива, — сказал я Асту в ухо. Задавил желание вставить “выглядит счастливой”, или “мне кажется выглядит счастливой”. Сейчас надо быть точным и уверенным. Аст отстранился и сказал вполголоса:

— Счастливые женщины в семье Инобал не такое уж редкое явление. Не стоит удивляться, — он едва заметно улыбнулся. Язвит, скотина охомутанная. Я снова привлек его к себе и, похлопывая по спине, прошептал:

— Если она будет оставаться счастливой и впредь, ты не найдешь более преданного союзника, чем я.

Я отстранился от Аста, похлопал его теперь по плечу и отправился обратно на свое место.

Счастье Магны для меня было очень важно. И сейчас оно полностью зависело от её мужа. Конечно, случись что, её бы приютила наша семья… Но… Тут были сотни "но"… Мне требовалось как-то поддержать сестру и посмотреть поближе на Аста. Я долго думал, что сказать жениху сестры. Угрожать ему не имело смысла — в угрозах признанным мастером был отец. Да и Аст слишком хорошо держался для человека, которого можно запугать. Поэтому я попытался зайти с другой стороны, и пообещать ему выгоду. Увы, пока мне обещать было нечего, поэтому я пообещал ему всё. И ничего. Этого должно хватить. На первое время.

Пока я ходил туда и обратно, играя роль радушного хозяина и периодически останавливаясь поболтать и поулыбаться, успело завершиться еще два круга поединков. Теперь претендентов осталось всего четверо. Лучано, рыцарь-иллюзионист и парень со сковородой. Этим последним, неожиданно, оказался никто иной как Фредерико. Он ненадолго поднял забрало шлема, которое до этого держал опущенным и посмотрел на меня так, будто мы не знакомы. Зачем он тут? Ради приза? Славы? Или это его способ подобраться ко мне поближе и поговорить? Вообще-то он мне торчит полторы штуки дукатов. Или год службы. Так что хорошо, что пришел. Я не стал никак показывать, что узнал его. Четвертым был тот самый ледовик в закрытом шлеме. Я успел вернуться как раз к тому моменту, когда они выстроились напротив меня. Тоже освященная временем традиция — сейчас, перед финальным заходом, они могли заменить оружие или без потери лица отказаться от дальнейших поединков, если слишком устали или были ранены. Или, даже, заменить себя другим рыцарем — не спрашивайте, это рыцарские штуки, вам не понять.

— Теперь мы видим сильнейших из рыцарей, что есть на этом поле, — проорал я ритуальную фразу, пытаясь перекричать гомон толпы. — Так давайте же узнаем, кто сильнейший из вас!

Четверка бойцов отсалютовала мне оружием. Все, кроме ледовика. Тот бросил на землю меч и принял от подбежавшего оруженосца боевой топор на длинной рукояти. Лезвие топора было прикрыто кожаным чехлом. Я вопросительно посмотрел на распорядителя, но тот кивнул, подтверждая, что оружие проверено. Я не стал спускаться, махнув жезлом прямо с места, допуская оружие к использованию в турнире.

В этот момент, ледовик снял наконец свой шлем. Это оказался Боркум. Он надменно мне ухмыльнулся. Видимо считал, что дико хитро меня переиграл и не дал снять себя с соревнований. Жалкий ты ледолиз, это только ты и Гонорат такие мелочные ублюдки, я бы допустил тебя на турнир в любом случае. Я похлопал ему в ладоши, показывая, что впечатлен его выходкой.