— А откуда берется вода для колдовского льда? — спросил я. Профессиональные преподаватели, они же как дети. Спроси у них что-то по их профилю, и они обязательно начнут отвечать. И сами не заметят, как увлекутся, и забудут обо всем остальном.

— Это интересный вопрос, юный сеньор, — сказал Ректор. — Еще великий Ибн Хальдун проводил опыты, пытаясь разгадать эту загадку. Наливая в стеклянные и глиняные сосуды воду, он производил в плотно закупоренном помещении манипуляции с магическим льдом. И сколько бы льда он не призывал, вода в сосудах оставалась на том же уровне. Что говорит нам о том, что колдовской лед не берется из нашего мира, не содержится в воздухе, как думают некоторые наивные обыватели. Повинуясь заклинателю, она вдруг является из ниоткуда. Что роднит магию стихий с магией призывов…

Ректор осекся. И быстро добавил.

— То есть, конечно, есть и такая теория. У некоторых.

Я пробежался по “записям” в памяти Магна. Магия Призыва тут под негласным запретом. Потому как призвать можно всякое. А тут и без всякого, разного хватает.

— Поэтому вам так не нравится Боркум? — перевел я разговор ближе к теме.

Кстати, тот о ком мы говорили, явно устал. Фредерик отошел подальше от наколдованного им катка, и теперь стоял привычно закинув на плечо свою сковороду и нетерпеливо притоптывая ногой. А Боркум плелся к нему, подгоняемый глумливыми криками толпы.

— Нет. Этот ваш друг, Боркум… Простите, но он вор. И негодяй, — Ректор выплюнул эти слова явно от сердца. И по лицу было видно, что тут же об этом пожалел. Спохватившись, испуганно посмотрел на меня.

— Он мне не друг. А в остальном вы правы, — ответил я. Взял бокал, подождал пока Ректор, явно расстроенный, что наговорил лишнего, выудит каменюку из своего бокала и посмотрит сквозь кристалл на солнце. Видимо, кусок минерала должен потемнеть, если в вине яд. И только после этого Ректор схватился за бокал. Я осторожно поднял свой и тихо сказал: — Однажды Боркум ответит за все сполна. И, в том числе, и за обиды вашему Университету.

Я стукнул своим бокалом о бокал Ректора. Осторожно отпил из своего и тут же запил водой. Ректор же хлобыснул вина как следует. И тут же зачмокал с восторгом. Как будто любитель хурмы, откусивший сразу половину.

— Какое прекрасное вино! — восторженно прочавкал Ректор.

На ристалище Фредерик перешел в наступление. Осторожные, но быстрые и сильные удары заставили Боркума уйти в глухую оборону. После нескольких ударов в голову, которые Боркум отбил, Фредерик провернул тот же трюк с ударом в ноги — сделав ложный замах, явно целя в голову, он в последний момент увел оружие вниз и ударил Боркума в ноги. Попал. Боркум заорал, отпустил правой рукой рукоять своего топора и выбросил в сторону Фредерика раскрытой ладонью. В воздухе появились уже знакомые мне сосульки и полетели в наемника. Но это произошло не мгновенно — Фредерик легко, как будто танцуя, отшагнул в сторону и совсем неизящно, как веслом, ударил Боркума в голову своей сковородой. Глухой шлем не позволил Боркуму разглядеть удар и среагировать, так что удар у Фредерика вышел прямо отличный. Раздался громкий, сухой треск. Во мне вспыхнула надежда, что то сломалась шея Боркума, но увы — это треснуло древко у сковороды моего наемника. Впрочем, Фредерик не растерялся. Он отбросил в сторону кусок деревяшки, которая осталась у него в руках, и налетел на ошеломленного противника.

Боркум растерянно вертел башкой в шлеме, который теперь украсился вмятиной. Это явно нокдаун. И прежде чем Боркум пришел в себя, на него навалился Фредерик, вырвал из его рук топор, и неожиданно отвесил могучего пинка в грудь.