— Ты убил Пьеро! — вдруг осознал происходящее первый всадник.

— Да? — искренне удивился я. Забавно, уже второй Пьеро за сегодня. Может желание загадать? Хуго, крысиная душонка, потянулся за висящим у седла арбалетом. Будь это ружьё, он бы прям вот выхватил бы и выстрелил. А так, он, довольно ловко его взвел, закинул арбалетный болт, нацелился на меня, и получил в морду цветочный горшок.

Это был любимый цветок доброй вдовы. Она говорила, что этот цветок приносит удачу. Поэтому горшок был солидный, полуведерный, весь изукрашенный выступающим орнаментом. Тут были горшки и побольше, но Хуго сидел на лошади далековато — я боялся не докинуть. Вообще, мой план был, что я промахнусь, горшок упадет и разобьется с громким треском, это напугает лошадь, а тут уже и я подсуечусь. Я сразу после броска, подхватил другой горшок, побольше, поставил его на крышу и забрался следом. Перебежал поближе к Хуго, чтобы обнаружить его валяющимся на земле в ореоле из земли, зелени и осколков горшка. Лошадь и в самом деле испугалась — и сейчас скакала прочь, увлекая за собой и вторую, с болтающимся в седле трупом оруженосца.

Я прицелился получше, и с силой кинул второй горшок. И в этот раз я промахнулся — целился в голову, а попал по стопе. Хуго заорал. Проорался, отдышался, заорал снова. Тем временем я успел спуститься и подойти к нему поближе. Хуго ворочался на мостовой, пытаясь вытащить из ножен длинный кавалерийский меч. Штуковина килограмма в два весом и метра полтора длинной — вот любят всякие позеры такое. Компенсируют.

— Удивительно крепкий сон у добрых жителей Караэна, — громко сказал я, обращаясь не столько к Хуго, сколько к закрытым дверям. И потом сделал выпад. Я целил Хуго в пах. Не потому, что я такой вот злодей, а строго по утилитарным соображением. Это место, не считая подмышек и глаз, обычно самое уязвимое у человека в броне. И в данный конкретный момент, бить именно туда мне было сподручнее. Хуго в последний момент успел отбить удар латной перчаткой, но я задел его ногу. “Лоза” недовольно лязгнула и впилась во внутреннюю сторону бедра. Хуго снова закричал, но уже без прежнего запала. Так, вполголоса. И вдруг собрался, и вскочил на ноги. И почти успел вынуть меч, но его подвела нога. Та, на которую упал горшок. Ну, конечно, виноват не только горшок, я тоже был причастен, чего это я взял манеру себя выгораживать. Похоже стопа была сломана, Хуго не смог на неё встать, поэтому не смог увернуться от моего пинка в грудь, от чего упал, с лязгом приложившись о каменную стену спиной. Я зацепил своим клинком его меч, и вырвал его из рук Хуго. Некоторое время сравнивал. Потом вложил “Лозу” в ножны. Надо уже заканчивать тут. А портить лезвие о кольчугу не хотелось.

— Магн! Магн! Это же я Хуго! Мы же росли вместе! Я тебе как брат! — завопил Хуго. — Не убивай меня! Помнишь, я одолжил тебе шесть сольдо?! Никто не дал, а я дал! Я же всегда был…

Брат-Гонорат.

— Ты меня предал, — перебил я его. Вот зря вступил в диалог. Был бы Хуго в моем мире, наверняка начал рассказывать что мы одной крови, или там из одной политической партии. Тут, кроме семейных связей, по большому счету, других объединяющих понятий и не было.