Мышцы на сгибание у нас не такие сильные, да и точки опоры нет. Тоже местная премудрость, которая «лайфхак» — так человек максимально беззащитен, пусть даже в доспехах. Теперь его можно спокойно тыкать в уязвимые места. А ещё лучше — горло перерезать.

Доспех на Фредерике почти как у меня. Очень дорогой. С латным воротником. Усатый уже открыл защёлки шлема и готовился его снять, пока рядом его «ассистент» уже замахнулся боевым топориком, чтобы тут же вонзить его в висок «клиента». Отрадно видеть профессионализм и энтузиазм подчинённых.

Доспех у Фредерика хорош, но столкновения с боевыми подковами Коровки он не выдержал. Кираса с левой стороны расколота. Лопнула, и кусок стали вдавило сантиметров на десять внутрь тела. Люди после такого, если и живут, то недолго. Коллапс лёгкого. Вот как это называется. В кино видел.

— Не убивать! — рявкнул я, заставив всех замереть. Над нами проплыло облако — или жгут Вуали, — потушив яркие геральдические цвета на эмали доспехов моих людей, добавив их сосредоточенным лицам под открытыми забралами и складкам одежды глубины и теней. Внезапный ренессанс.

— Я хочу задать ему пару вопросов. Будь наготове, — велел я Усатому.

Тот молча и исполнительно кивнул и сорвал шлем с головы пленника. Кожа Фредерика прямо на глазах начала краснеть, а губы — спекаться и трескаться. Глаза он держал закрытыми. Если бы не спутанные волосы и всклокоченная бородка, был бы похож на видео заснувшего под жарким солнцем неосторожного туриста — только со скоростью «минута в час».

Я немного подождал.

— Ты можешь говорить? — с подозрением спросил я, вглядываясь в лицо Фредерика. Даже сейчас он умудрился сохранить выражение надменной снисходительности.

Он не сразу ответил. На лбу выступил пот, губы трескались от жара, а глаза оставались закрытыми. Но потом подбородок дрогнул, и в голосе — хриплом, выжженном изнутри, но всё ещё удивительно спокойном — проступила знакомая ирония:

— Сеньор Магн… И опять ты остался жив, — он попытался улыбнуться, но губы только чуть дёрнулись. — Удивительное везение. Даже смешно.

Я смотрел на него сверху вниз. Пыль, сажа, кровь и тень от проходящего облака делали сцену почти нереальной — как картина. Но всё было по-настоящему.

— А ты всегда умел делать вид, что чтишь договор, — сказал я. — Я, сеньор Фредерик, знаете ли, очень трепетно отношусь к соблюдению договоров. Стараюсь заключать их на взаимовыгодных условиях. Это вопрос не честности, но вежливости. Мне казалось, мы с вами пришли к полному взаимопониманию. Так зачем? Почему ты это сделал? И что с тобой случилось?

При словах о взаимовыгодных условиях, кто-то за моей спиной тихо хмыкнул. Вокруг потихоньку собирался народ. Увы, такова судьба человека моих званий. Все время вокруг тебя трется праздная публика. Хотя, это я зря. Парни за меня готовы драться с нежитью. Я бросил взгляд вокруг. Слушали наш разговор внимательно. Фредерик закашлялся. Влажно. Тяжело. Однако, ничего выкашлял. Крови в легких нет. Как он вообще работает? На чистой магии? Скорее всего, поэтому и накапливается у него кристаллическая мана. Но и физика ему не совсем чужда. Под латным воротником на шее темнело пятно. Такое, как бывает у трупов. Он отвернул голову в сторону, будто не хотел дышать в мою сторону, потом хрипло произнёс:

— Ты не понимаешь, парень… Я не предавал, — Он открыл глаза. Сплошь черные. Я напрягся, но удара ментальной магии не последовало. — Меня ведёт чужая воля.

Я молчал. Ждал.

— Ворон… Глупая девка, сказала что знает как вылечить… Надо было остаться с ней…

— Эглантайн жива⁈ — это была Гвена.