Вокула сцепил пальцы и извиняющимся тоном сказал:

— Не думаю, что сеньор Фанго станет упоминать об этом в своём отчёте…

Я продолжал смотреть на него спокойно, без эмоций. Примерно так выглядят интриги. Просто капаешь на мозг власть предержащему про своего соперника день за днём, пока не сформируется нужное мнение. А критический момент властьимущий поступает неоправданно жестко, потому что ты уже подготовил почву. Я старался на это не вестись. К тому же, Фанго, уж на что скользкий тип, сбе такого никогда не позволял. Его суждения о людях были подчеркнуто нейтральны. Вокула бросил на меня внимательный взгляд ища реакцию. Не нашел её и заторопился продолжить:

— Однако я теперь понимаю, что может вас заинтересовать, мой сеньор. Вы, конечно же, помните, что во время Тёмного дня дали Университету указание создать летающую машину? Так вот, они не оставили этих попыток. Я это знаю, потому что Университет оплатил постоянное присутствие четырёх лекарей. Лечат, в основном, переломы. Падают с неба. Хе-хе… Простите. Говорят, это забавно. Возможно, вам будет интересно посмотреть…

— Вы правы, сеньор Вокула, — кивнул я. — Мне любопытно.

До ужина ещё было время, так что я наскоро собрался — накинул кольчугу поверх поддоспешника — и отправился в Университет налегке. Почти один. Кроме меня, Сперата, Вокулы, двух щитоносцев-телохранителей и трёх слуг, было ещё человек десять — кто оказался поблизости.

Дукат, пронырливый гадёныш, догнал нас уже у Старого города и тут же начал натужно шутить, пытаясь что-нибудь из меня выудить. Он это делал весь последний месяц. То ли проигрался, то ли влез в долги. Я уже хорошо видел такое в людях. Я его игнорировал. Поэтому он переключился на Сперата.

Это было даже кстати — Сперат последнее время чот приуныл. Пусть хоть Дукат развлекает его разговорами. Вытаскивать Гвену он пока не просил, и я не поднимал этот вопрос. Моя внутренняя чуйка требовала не лезть — кто его знает, что там у них в аду сейчас творится. Может, нажрались и спят. А может нет. У меня вообще было странное ощущение, что Гвена и сама о себе даст знать. А может, просто мне нужно было переосмыслить свое отношение к этому милому зверьку.

Во внутреннем дворе Университета меня ждал сюрприз. Как и всё, к чему приложил руку караэнский учёный, он был одновременно поразительным, нелепым и потенциально смертельно опасным.

На специально укреплённой площадке из грубо подогнанных кривых досок стоял объект, который мои сопровождающие из университетских лекторов поспешно нарекли «воздушной повозкой». По сути — огромная деревянная бочка, обвитая ремнями, с приделанными по бокам лопастями, напоминавшими крылья. К крыльям вели ременные передачи от хитрого агрегата, который судя по колесу с рукоятями приводился в движение мускульной силой. Всё это держалось на помосте, куда вели две массивные лестницы, и было снабжено то ли хвостом, то ли рулём. На боку виднелась грубо выцарапанная надпись: «Ночной горшок лектора Фро». Студенты, они везде одинаковые. Надпись пытались закрасить местной хреновенькой краской, но она все равно отчетливо из под краски проступала. Ниже, уже, краской, стояла размашистая надпись «Третий». Вокруг суетились студиозы и лектора, с пыльными тетрадями и свитками, машущие друг другу и разве что не избивающие друг друга своими «расчётами», или что у них там на пергаменте. Один старик в зелёной мантии с пришитыми к локтям мешочками от зерна подскочил ко мне, крайне грубо мне сунул под нос модельку птицы.

Прежде чем спохватившийся Сперат и мои щитоносцы довольно грубо отшвырнули его прочь, он успел крикнуть:

— Размер! Главное размер! Размер имеет значение!

Я поднял с камней мостовой выровненную им фигурку. Это была деревянная пустотелая птица со слишком короткими крыльями.