— Сперат, не надо, — едва успел скомандовать я, когда заметил как Сперат заносит руку для удара по прорвавшемуся ко мне прожектеру.

Эта небольшая демонстрация необходимой степени уважения волшебным образом привела внутренний дворик университета в порядок. Меня со всем почтением провели к ректору Бруно. Грозно топающую и лязгающую доспехами свиту я оставил за дверью его кабинета.

Кабинет оказался всё тем же. Большой дубовый стол, книжные шкафы, балки под потолком — «средневековый лофт», как я в первый раз про себя это назвал. Даже кресло, в котором обычно восседал Фро, по-прежнему стояло у камина. Я вспомнил прошлого ректора — в шелковой ночной рубашке, расшитой шестиконечными звёздами, с колпаком и накинутым меховым плащом. Сонный, растерянный, но безукоризненно вежливый. Немного стыдно стало, как будто я увидел кого-то в пижаме и понял, что он больше не вернётся.

Теперь всё было иначе. Стол завален макетами, чертежами, инструментами, крошками от сушёного мяса, пустыми кружками. Воздух пах металлом, клеем, потом и сырой бумагой. В углу стоял Каас — в своём неизменном кожаном переднике, поверх прожжённого и засаленного камзола. Он держал в руках странную конструкцию с пружинами и колёсиками, и щурился, что-то прикидывая про себя.

Фарид, толстячок в тёмно-синем платье с вечной отеческой строгостью, листал какие-то свитки и одновременно отчитывал ассистента, не поднимая глаз:

— Вы думали, если скрепить шестерню волосами мертвеца, она будет лучше крутиться? А вы пробовали… думать⁈

Бруно Джакобиан — теперь уже ректор, сидел на простом стуле в углу с таким лицом, как будто у него опять недавно отца убили. Даже присутствовала припухлость, как после слез.

Он сидел в стороне от всех, окруженный хмурыми вооруженными студиозами, отбрасывая в сторону листы которые ему подавали периодически вбегающие в боковую дверь служки. На нём был доспех из кожаных чешуек, каждая — в виде крохотного развёрнутого свитка. Даже шлем — из таких же. Сейчас он не светился, но я знал, что Бруно умеет превращать эти свитки в магические изображения, словно снимая фотографии. Довольно странно, что он во всеоружии.

Они даже не сразу меня заметили. Что не скажешь о их слугах. Стоявший рядом с Фаридом похожий на писаря студиоз довольно грубо потряс его за расшитый полумесяцами рукав. Фарид поднял на меня глаза и не торопясь встал, громко сказав, привлекая внимание остальных:

— Сеньор Магн, мы вас не ждали.

— Но я, как всегда, вовремя, — ухмыльнулся я. Мне нравилось это место. Даже больше чем подвал Вокулы, хоть там меня всегда радовали преумножением моего богатства. Я прошествовал к тронному стулу Ректора и водрузился на него. Ужасно неудобная штука. Обведя взглядом присутствующих, я понял, что они… боятся? Ждут, что я устрою им разнос?

Я кивнул на окно, выходящее во двор. И спросил:

— Третий?

— Первый оказался… недостаточно прочным. Второй на крыше мастерской, — ответил Бруно устало. — Впрочем, второй некоторое время даже держался в воздухе.

— Ага, — сказал я. — Кто-нибудь из вас летал?

— Увы, нам нельзя брать на себя такой риск, — ответил Каас в своей прямолинейной манере. — Взлетает наш младший коллега. Аурелий. Он легче. И, хм, бездетен.

Опять повисла неловкая пауза. Бруно вздохнул и пояснил:

— Он владеет магией воздуха, и он ваш дальний родственник. Уверяю, ему ничего не угрожает. Горшок… Тьфу ты, демоны! Воздушная повозка вряд ли оторвется от земли.

Фарид и Каас гневно вскинулись… Но промолчали.

Я поднял с пола листок грубой бумаги с относительно ровными краями.