Гнаться за отступающими по улице Урс не стал. С досадой загнал свой меч в ножны. Махнул рукой в мою сторону и вошел в дом. Нас со Сператом спешили и ввели следом. Возможно, я не очень хорошо разбираюсь в людях, но я уверен — Урс планировал прикончить этого неприятно живучего хмыря с бинтами на роже. Не то, чтобы прям планировал, а скорее попытался воспользоваться удачным случаем. Интересно, что у них за вражда, и можно ли мне ей воспользоваться.

Мы вошли во внутренний дворик. Если снаружи дом был скучной серой каменной коробкой, такой же как дома бедняков, только больше размером — внутри он был похож на дворец. Мраморные лесенки, фонтанчик, цветы в вычурных мраморных клумбах, выложенные затейливой плиткой дорожки. Большая часть роскошного оформления, скорее всего, добыта из развалин Древней Империи. Выглядело хорошо. Меня подвели к столу на толстых дубовых ножках и с столешницей из ослепительно-белого мрамора. Блин, даже у Итвис такой красоты нет. Если задуматься, это очень мудро. Жить внешне скромно. Бедняки думают, что ты живешь так же, как они. Только дом больше. А такие, как моя семья, думают, что ты живешь хуже. Ведь дом меньше. Надо обдумать эту мысль.

— Значит, вы оставляете своим врагам раны на память о встрече? — начал Урс. Он сидел во главе стола, по бокам четверо его рыцарей. Они, как и сам Урс, сняли шлемы и отдали их оруженосцам, стоящим позади. И теперь я их не узнавал. Были ли это те, с которыми я бился на поле у канала? Скорее всего. Один стул, передо мной, остался пустой. Сперат осторожно придерживал меня под локоть, и это было очень кстати — всю обратную дорогу я потихоньку лечил свою пострадавшую ногу, копя по крохам “манну”, или на чем там это работает. Болела нога гораздо меньше, но слушалась плохо. Еще иногда её дергала судорога. Был риск просто грохнуться прямо на пол.

Я с тоской посмотрел на стул. Сесть меня не пригласили, и я остался стоять, хотя стул прямо так и манил. Но тут есть психопат в красном, у которого есть меч и какие-то представления о вежливости. Поэтому не будем рисковать.

— Одну рану вы нанесли и мне. Не телу, но сердцу. Вы убили моего племянника. Это его место, — он кивнул на пустой стул.

— Война такова, какова она есть, — ответил я.

— Скажи, что ему придется заплатить! — рявкнул на северном наречии сидящий справа от Урса. — Тысячу золотых!

— Требуй три тысячи золотых! Мне рассказывали, что его семья так богата, как будто они срут золотом!

— Поэтому я хочу назначить вам выкуп, — спокойно заговорил Урс, прерывая тем самым спор. — В пять тысяч золотых.

В наступившей тишине, густой от внимательных, направленных на меня взглядов, я возмущенно фыркнул.

— Что? Да я стою минимум семь. Давайте сойдемся на десяти тысяч золотых, чтобы мне не было стыдно, — уродливые лица профессиональных убийц, сидящих за столом, вдруг стали похожи на нормальные, людские. Сначала от простого человеческого удивления, потом от нахлынувшего детского восторга. Они едва сдерживались. Честно скажу, потеря десяти тысяч золотых меня волновала не так сильно, как то, что меня будут недостаточно хорошо охранять от моего брата.

— Хорошо, — кивнул Урс. — На том и порешим. Завтра или послезавтра, когда мы разобьем лагерь у стен Караэна, вы пошлете своего оруженосца в город с нашими условиями. На этом всё.

— У меня есть вопрос, — сказал я.

— Мы дадим вам хорошую комнату, — вздохнул Урс. — И есть будете с нашего стола.

— Я хотел спросить про тех, кто сдался со мной. Надеюсь их отпустят со мной? — Забавно, что Урс ожидает от меня условий по содержанию. Возможно, это опыт общения с другими пленниками из Регенства.