Гвена явно наслаждалась своим положением, и развлекалась как могла. Вокруг меня всё время было три-пять дочек знатных семей, которых хитрые родители расставляли в стратегических местах — разумеется, чтобы они попадались мне на глаза. Некоторые из этих приманок старательно ловили мои взгляды и, если это им удавалось, принимали выгодные позы. Другие просто густо краснели и опускали взгляд. Что намекало на глубину подробностей полученных от родителей на мой счёт инструкций…

И вот к первым Гвена и подкрадывалась, прячась в толпе. Как тигрица к отбившимся от стада газелям. А потом, внезапно, бросалась к жертве, подхватывала её под руку, и имитировала разговор с ней. Какой скандал!.. Девушки терялись, не зная, что делать, пытались вырваться — но куда там, хватка демоницы была не хуже бульдожьей. Гвена ещё позволяла себе опускать руки на талию благородных особ, иногда даже ниже. Я сразу понял, что не это было главное — демоница искоса следила за панически пробивающимися к ней родителями своей очередной жертвы, которые и в самом деле в этот момент выглядели забавно. Бледные и испуганные, они рвались к дочкам и племянницам, краснея и пыхтя, а потом долго и неуклюже пытались разъединить свою невинную и благородную с падшей и незнатной. Одна тетушка, пока бежала отбивать своё чадо от падшей женщины, буквально квохтала, как курица. При этом все старались Гвену ненароком не обидеть — ведь она же моя спутница.

Кстати, благородные сеньоры и леди, которые не участвовали в попытке меня охомутать с помощью своих дочерей, довольно быстро раскусили выходки Гвены, и встречали их сдержанными улыбками. И даже подыгрывали — старательно закрывая обзор родителям жертвы, а потом препятствуя им добраться до Гвены, создавая внезапную толкучку. Сперат доложил, что уже даже начали делать ставки, сумеет ли Гвена увести в свой шатер какую-либо из невинных девушек, что автоматически подразумевало жуткий разврат. Впрочем, без серьёзных последствий — как и в моем мире, единственная опасность для невинности подразумевалась от мужчин, так что выходки Гвены считались забавными, но безобидными.

Сперат тоже явно наслаждался ситуацией. Хотя ему приходилось сложнее остальных: поскольку он был моим оруженосцем, да ещё не из аристократов, то его воспринимали, как почти неотъёмлемую часть меня. Иногда ему даже забывали кровать поставить. На застольях он не сидел за столом, а стоял у меня за спиной. Это считалось нормальным — по этикету, если нет виночерпия, то его функции должен выполнять оруженосец. Сперат стоял за моей спиной, и подливал в мой кубок вина. По-хорошему, мне нужен был ещё и хлебодар — человек, который стоит рядом со столом, и отрезает понравившиеся мне куски от блюд. К счастью, учитывая что у нас тут всё «по-походному», это позволялось делать и мне самому.

Для себя я отметил, что голод тут всё же случается. Даже на таком богатом застолье, которое устраивала моя свита, традиционно все блюда подавали сначала на мой стол — я же был почетным гостем.