— Не достанет. Да и в ослиную задницу его! — крикнул Сундук и сдвинул шлем на затылок, чтобы я его лучше слышал. — Вы лучше сеньор вот что сделайте!

Он посмотрел на меня, одновременно указывая куда-то рукой. Куда, я посмотреть не успел. Прямо в висок Сундука прилетела стрела. Это я потом понял, что она прилетела. Летела она с такой скоростью, что глядя прямо в лицо Сундука мне показалось, что она будто выросла из него. Пробила его голову насквозь, вынеся наконечником осколки кости и застряла. Как будто пробитое стрелой яблоко на стилизованных картинках. Глаза Сундука удивленно смотрели на меня и стремительно краснели, заполняясь кровью. Он осторожно потянулся рукой к голове и его пальцы наткнулись на дрожащее оперение стрелы. Словно это его окончательно убедило, Сундук обмяк и осел. Ставлю дукат против чента, умер. Тут я уже не помогу. Я запоздало потянулся, чтобы его подхватить. И моей скорости реакции на это хватило. Я схватил его за ворот кольчуги, не дав упасть. Но его голова, как мяч в мешке, мотнулась в сторону. И прямо напротив меня застыло оперение стрелы.

Стрела была чёрная, лакированная. С выкрашенным в черный цвет оперением. Всё как я хотел.

— Убили! Убили! Сундука убили! — завопил мне в ухо кто-то. Я повернулся и увидел рожу чухана. Глаза вытаращенные, сопли, слюни. Я выпустил тело сотника и ударил паникера наотмашь ладонью по лицу, что бы он в чувство пришел. Вместо этого он их лишился, рухнув на дно повозки.

Я бросил быстрые взгляды по сторонам, на свои войска. Минуту назад было трудно, но все готовы были продолжать. Но вдруг что-то изменилось. Я увидел как испуганно пятятся от борта пехотинцы, как с трудом ворочают оружием рыцари. И только Гвена с задорным визгом крушит черепа. Впрочем, так могло бы показаться человеку не привычному. Я же видел, что демонесса экономит манну своего волшебного меча, повесила его в крюк на спине. А сама орудует отнятой у пехотинца алебардой. И паузы между ударами длиннее, чем я бы ожидал. И оружие старается опустить на пол.

И во мне плеснулся знакомый по прослой жизни страх. Ха, оказывается этот страх бывает у всех, просто он от бессилия. В этой жизни я еще не разу не чувствовал себя бессильным.

— Отходим! — заорал я и взмахнул рукой. — Матль! Свисти отход!

Мой крик стали повторять. С радостью, громко. За воплями «Отходим! назад! Назад!» почти не было слышно три коротки свиста Мальта. Я не поленился перепрыгнуть в соседнюю повозку, подхватить тело Сундука. И только после этого, перевалился через задний борт и побежал в тыл. На обочине лежало шесть тел. У трех из спины торчали стрелы.

Больше всего я боялся, что скелеты погонятся и вырежут нас. Поэтому торопился, как мог. И не я один. Люди добегали до второй линии повозок, пивовары протягивали руки и затягивали их наверх. И они падали на доски без сил. Я передал тело Сундука пивоварам и начал помогать своим чуханам забираться в повозки. Ко мне присоединились Гвена и Сперат. Я постоянно оглядывался в сторону врага, но скелеты тормозили. Я переоценил их ловкость, в повозки они влазили медленно и по одному. Время убежать у нас было. К тому же, нас не преследовали. Рыцари дошли последними — им было тяжело бежать в латах. Зато они сохранили свое достоинство. Только после них мы запихнули в повозки Матля и залезли сами.

— Проверил, чтоб не забыть кого, — тяжело докладывал Матль. — Бочку с болтами тоже забрали. И с пивом бочонок тоже отдал одному, найти надо. Раненых уже давно назад отправил, с сопровождающими. Вроде ничего не забыл. От гоблины костяные, порвали таки канаты…

Он был прав, скелеты медленно растаскивали телеги. Вернее, пока только пытались, веревки все еще держались, но было понятно, что это дело пяти минут. Я смотрел на эту возню и у меня острое чувство, какое бывает что я забыл что-то важное.