Тем временем шум толпы, доносящейся из-за стены, сменился — все больше и больше ополченцев Караэна замечали врага. Вместо злого гула, похожего на звук потревоженного улья, теперь из толпы слышались удивленные, испуганные, а то и откровенно панические выкрики на фоне глухого ропота.

— У кого есть копья и щиты⁈ — заорал Матль. — Встать вперед! У ворот!

Затем он повернулся к сторожам и крикнул, ткнув в них своей дубиной:

— У кого арбалеты! На стену!

— У кого топоры! За мной! — заорал Сундук и бросился к воротам.

Все вокруг пришло в движение, люди загомнили, заорали, разом двинулись сразу во все стороны. Матль успел еще крикнуть кому-то, скорее всего Сундуку, что его отец был горным гоблином, но про мать и скомандовать перестать метаться орать уже не успел — его уронили со щита и он упал вниз, под ноги. Успев только с ужасом подумать, что их в Собачий Сад уже набилось не меньше сотни человек, и продолжают прибывать все новые. И они тут, как крысы в бочке.

Глава 10

Люди, одежда и Император

Матль любил повторять поговорку: «Никогда не отпиливай, пока трижды не промерил». Это постоянно повторял ему отец, а ему его отец, а отцу его отца его отец… Честно говоря, если подумать, это свидетельствовало о том, что его семья не из самых сообразительных. Матль не раз и не два портил дорогую заготовку, промахнувшись с размерами или не продумав все как следует. Поэтому проверять и перепроверять у него вошло в привычку.

Хоть сейчас бардак вокруг мало напоминал работу с деревом, внутренняя потребность точно знать, что делать, заставила Матля попытаться как следует примериться к происходящему. Он заметил домик, где жили сторожа. Не намного выше стены, совсем маленький, без традиционного внутреннего дворика, с крышей, покрытой красной черепицей. На крутом скате крыши Матль удержаться не мог, поэтому просто приставил к домику одну из лестниц, с помощью которых тут собирали персики, и забрался на неё.

После того как его подняли на щите, он научился ценить высоту. Нет ничего лучше места с хорошим обзором, когда вокруг толпа людей. Впрочем, он был такой не один — на других лестницах, на стенах, даже на персиковых деревьях, уже сидели люди. В основном те, кто помоложе. И громко рассказывали о том, что видят сверху, остальным столпившемся внизу. В Собачий Сад все прибывали люди и Сундук встречал их у ворот отчаянно ругаясь и пытаясь пристроить к делу. Матль присоединился к нему. Не слезая с лестницы, исключительно в виде гласа с неба. Размахивая своей дубиной и крича чтобы те, кто со щитами, стали у входа. А тех, у кого арбалеты, пустили наверх. Кажется, его никто не слушал. Жаль, потому как в процессе командования он выдал пару таких заворотов, что хоть неси деньги писцам и записывай для потомков.

Матль пропустил как рыцари Королевства Фрей приблизились. Но само их появление в опасной близости пропустить было трудно. Гул человеческого моря резко затих. Люди перестали говорить друг с другом. Однако тишины не случилось — воздух заполнился криками. Отчаянными, злыми, вызывающими — а через секунду жалобными. Криками боли. Посмотрев в ту сторону, откуда они доносились, Матль увидел шесть рыцарей выстроившихся в линию. Эта шестерка рыцарей неслась прямо сквозь толпу горожан. Всадники держали в руках не копья а длинные, тяжелые мечи. И опускали их изредка, словно нехотя — прямо на головы и спины разбегающихся перед ними людей. Так крестьянин идя по полю с тяпкой, иногда, с ленцой, бьет снующих по грядкам мышей. С той же кажущейся ленцой и рожденной множеством лет практики быстротой и точностью.

Караэнцы, оказавшиеся перед рыцарями вели себя по разному — некоторые застывали, иногда закрыв лицо в ужасе — и их рассекали тяжелые клинки. Другие пытались защититься, закрываясь маленькими, городскими щитами или даже сами бросались вперед, пытаясь ударить всадников своим оружием.