Так что когда Арья вдруг у фонтана на квадратный камень забралась, и как начала орать про то, что хватит, мол, терпеть! Что караэнцы испокон веков свободными были, к земле не крепились, и потому надо бы отпор дать и все такое прочее — Матль решил, что он на клич этой бабы откликнется. Баба с придурью, дело понятное. Но так зато он с разумением — постоит в сторонке, посмотрит как дело повернется. Повернется хорошо — шибко поучаствует. Повернется плохо — уйдет тихонько. А там уже можно будет и в Палату сходить, сказать чтобы в Книгу его имя вписали.

Старшего сына, которому уже восемнадцать стукнуло, Матль дома оставил. За главного. На случай если дела совсем плохо повернутся и не вернётся Матль. Он и сам в таком возрасте дела принял — и сын справится. Показал ему где тайники с серебром, последние наставления дал. Младших с кормилицами запер, слегка хворостиной отходив, чтобы сбежать не надумали. Построил старших подмастерьев, наказал сына слушать и помогать.

На драку непонятную забрал Матль с собой троих самых бестолковых и драчливых. Двум достались дубины, железом обшитые, одному топор на длинной ручке. Старый ржавый колун, который не жалко — даже маленький плотницкий топорик двадцать сольдо стоит. Как корова. А коровы на дороге не валяются. Шлемы, конечно, всем, обязательно. Правда кое кому достались из дерева собранные, на железном каркасе. Зато не кожаные каски, как у многих. Сам Матль вооружился почти как знатный. На теле — доспех тканевый, стеганый. На груди три железные пластины нашиты. На голове шапка железная, с полями широкими. Наручи из деревянных плашек из твердого дерева, на кожу набранные. Это все ещё от деда осталась. Проверенное, не один удар смертельные выдержало. На боку, справа, висел заткнутый за пояс маленький плотницкий топорик. Потому как этим топориком Матль больше бревен обтесал, чем ложкой тарелок опустошил. Умел он им владеть. Слева болтался караэнский меч. Дорогой, красивый. Двести сольдо. Не для боя купленный, а для уважения — чтобы все сразу понимали, кто такой Матль Идманфр.

Кинжал на пузе на случай, если оружие потеряет. И в руках — главный инструмент для боя. Надежный, испытанный. С ранней юности верно Матлю служащий. недлинная, но увесистая дубина, полосами мягкого железа обитая, с закаленным шипом на верхушке — не один человек от её удара на камни караэнской мостовой упал. А земля за городскими стенами ничем не отличается, разве что даже помягче будет. Значит и за стенами хорошо послужит.

Матль сам вооружился, а потом клич по переулку кинул. С девяти домов только пятеро хозяев откликнулось. В двух вдовы жили, в двух хозяева за городом. Остальные пришли с оружием, в шлемах, не хуже Матля вооруженные — им уже не раз их переулочек приходилось отстаивать от всяких гостей недобрых. Разок можно и за город постоять. Так им сказал Матль.

Последним пришел Сундук. И привел с собой аж пятерых. И, если двое его людей были примерно как все защищены и вооружены, то вот он сам… Нет, про шлем было понятно и ожидаемо — хоть и смотрелось это железное ведро, на пешем воине, непривычно. А вот кольчуга, поверх стеганки — заставила Матля рот от удивления открыть. Закрывала она снизу до середины бедра, рукава короткие — пожалуй, за тысячу двести сольдо можно такую купить.

Но кто же, из нормальных людей, такие деньжища отдаст за штуковину, которую к делу не приставить! Не землю вспахать — а плуг железный, меж тем, всего-то двести сольдо стоит! При том есть плуг, хорошо если у одного из десяти! Штук шесть можно купить на такую гору денег! Да весь плотницкий инструмент у Матля, на большой ярмарке, да в удачный день, не больше чем за полтысячи сольдо уйдет. Нет, понятно, что и Сундук свою кольчугу не купил… Но ведь и не продал! Глупость какая. Зачем она ему⁈

Зато меч у Сундука со старых времен.