Матль еще пару раз отдариться пытался, да вот только и Сундук в долгу не оставлся. Еще и решил, будто они с Матлем друзья. Матль зубами скрипел, но терпел — как ни крути, а Сундук ему жизнь спас, все таки.

— Колесный тупичок! Сами пришли! Мы вас хоть и не звали, но рады как родным! — отвлек Матля от мыслей женский крик. Одна из пивоварских. У них много наглы вдов, что от мужей пивоварни получили и теперь ведут себя, будто право имеют. А самая шебутная, так это Анья. Тоже вот, дурная баба, хоть и красивая. Как мужа схоронила, так и не сидится ей спокойно. Еще и целую ватагу вокруг себя собрала — на вид мужики суровые, тертые. А бабу слушаются. Матль бы в жизни дел никаких с Аньей иметь не стал, да жизнь штука глумливая, заставила.

Так уж случилось, что Битву у Канала он пропустил. За городом был, землю свою спасал. Арендаторов строил, заставлял скот перегонять, инструмент прятать. Думал Матль, что разграбят все вокруг Караэна. А вот нет, не разграбили. А в битве раз его не было — никто его в эти самые Книги вписывать не стал. Да и ладно бы с ними, и без Книг все знали, что семья Идманфр и на владение землей право имеет, и торговать может, и крестьян, что на их земле, сами судят. А сами суду только городскому подвластны. И пороть их нельзя — аристократы, вроде как. Правда, говорят, тех кого в Серебряную книгу вписали, ко всему этому, нельзя будет еще и податями без согласия Палаты обкладывать. И дорогу конным можно будет не уступать. Днем. И сбор речной не платить. И соль самим покупать. И пива ввозить сколько хочешь, а не как обычаем и гильдией пивоваров положено. И много еще чего.

В общем досадное, конечно, упущение. А вот Сундук в той битве был. Что делал непонятно — сам он рассказывал мало. Ушел с четырьмя домашними, вернулся с двумя. Принес боевую косу. Косую, кривую, но железа в ней — на пять топоров хватит. Ещё северный рыцарский шлем, который на ведро похожий. И тряпье, местами рваное, местами паленое, но в общем, в дело годное. Это из того, что люди видели. Ну и имя свое в Книгу вписал, естественно.

А потом, когда «толстые» Магна Итвиса из города выгнали и Книгу запретили, и город волноваться начал — опять Матль не там оказался. Угораздило же его как раз заказ взять, на починку одного из порушенных мостов. Хорошо платили, но лучше бы отказался — опять все без него случилось.

А вот как осада, так Матль внутри. Еда, даром что только пару ворот дураки из Королевства перекрыть смогли — за день в пять раз подорожала. А у Матля домашних в доме — двадцать человек. Если совсем мелких детей не считать. Всех прокормить надо. Да и раздражало это — каждый день встаешь и думаешь — пограбила королевская сволота твоих арендаторов, или нет пока? Будет выход, или в этом году зерно покупать самому придется?

Матль был человеком предусмотрительным. Все яйца в одну корзину не складывал. Были у него доли в нескольких речных барках. На тысячу сольдо. Так вот на днях осаждающие две захватили и разграбили. Зацепили с берега крюками на веревках, подтянули поближе и все. Плакали чьи-то денежки.

Были у Матля бумаги еще на тысячу сольдо. Одолжил купеческой семье, одной из тех, что у Фонтана живет. За пятьдесят сольдо в год. Знай себе сиди, бороду чеши, а денежки капают. Так теперь и торговля с Отвином встать норовит — только эти отбитые рыцари докумекают, что мимо них целая река денег течет, прямо за углом стены — так и встанет.

Было у Матля в разных местах дома припрятано еще две тысячи сольдо — но это уж совсем на черный день. Да и не хотелось те, что в дело вложены, терять.