— Думаешь, им хватит дури ввязаться в бой? — спросил подошедший рыцарь с длинными седыми усами. Королю потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить старого друга, с которым он провёл в походах большую часть жизни.

— Это не так важно, — куда более тихим голосом сказал Ивэйн.

— Главное, чтобы убедительно побежали? — усатый совсем уж панибратски подмигнул Королю. — Так и быть, я отвлеку их от ворот, а ты бери коронную сотню.

Ивэйн не ответил. Просто кивнул.

Да, ворота остались открыты, чтобы в них могли вернуться те, кто сейчас двигались в их сторону. Огромные створки, способные пропустить через свой зев одну здоровенную купеческую повозку, и ещё останется место для пары всадников. В такие ворота одно удовольствие врываться верхом, да с хорошего разбега, да во главе плотного строя всадников. Такие толстые, тяжёлые створки невозможно быстро закрыть, особенно, если этому мешает перепуганная толпа. Конечно, тут есть множество тонких деталей, нюансов. Как во время охоты на опасного зверя, когда смертельный удар — только закономерный результат, к которому ты шёл дни, или даже недели. Надо дать толпе попробовать крови, чтобы они поверили в свою силу и набрались смелости, потеряли осторожность. Потом нужно выманить их подальше от стен, чтобы не мешали, обойти — и неожиданно ворваться в город, пока стража на стенах думает, что это их битва, и они побеждают. Ивэйн кивнул ещё раз, сам себе. Да, это может сработать. Именно поэтому Круг Фей и выбрал его. Он умеет видеть возможности.

Глава 9

Семья, работа и серебро

Матль Идманфр был человеком в жизни удачливым. Обе жены успели родить ему по три ребенка, прежде чем умереть родами. И оставить неплохое приданое каждая. Из шести детей Матля сейчас были живы целых четверо — у тому же, все сыновья. На приданое дочерям тратиться не придется.

Матль Идманфр всегда был человеком видным. Из благородных. Не иначе, как когда-то, очень давно, из пришедших с севера, потому как Матль никогда не мерз, а при желании и сам мог приморозить рукой не самую крупную зверюшку, вроде мыши. Конечно, с такими силами в аристократы переться было бы неправильно… Зато сил Матля вполне хватало, чтобы охладить пиво в кружках друзей во время сиесты. Возможно, в его сыновьях дар проснется с новой силой. Все это вместе: происхождение не иначе как от рыцаря, собственный дом в Колесничем тупичке между Оружейной улицей и Ткацким кварталом, четыре малых и один большой участок пахотной земли с двумя сотнями работников на них совсем недалеко за городом, мастерство в плотницком деле и, главное, конечно, способность охлаждать пиво — делало Матля Идманфра человеком в Караэне известным, заметным и уважаемым.

На своей улице Матль Идманфр был, как самое большое дерево в лесу — великан, чьи корни глубже всех в земле, а ветви раскинулись надо всеми. Это красиво и внушительно, если не задумываться над тем, что такое дерево забирает себе больше всех воды и света. Может, от того люди его не сильно любили. Но главенство его признавали. В переулке было девять домов и все их хозяева занимали денег у Матля. Единственный, кто при виде Матля не улыбался как вдова при виде любимого сына навестившего её внезапно, так это Сундук.

Сам Сундук любил представляться не местным как Ленакат, но называли его все не иначе как Сундук Плотник. При рождении, его отец, тоже плотник с их переулка, поименовал Сундука попросту Квартом, то есть «Четвертаком».