|
Братство вынуждено принимало оплаты и в рулонах крашенной шерсти уже лежавшей на складах Караэна, шелком, который только еще предстояло привезти из Отвина, и даже в счет будущего урожая пшеницы. Да и сам Университет часто платил охотникам зельями. Я со всего этого получал десять процентов. Обороты Братства охотников были огромны, и абсолютно непрозрачны. Кто, кому, и сколько должен — решительно не понятно. Оставалось удивляться, что Дедушка Мо умудрялся вовремя расплачиваться с охотничьими партиями, которых становилось все больше.
Посмотрев на толстые тетради, я опять разозлился. Велел свести «дебет с кредитом». Потратил немало времени, чтобы объяснить, что я имею ввиду. Честно говоря, дела у меня шли не очень. После выплаты оговоренных сумм Инсубрам и горцам, в конце этого года моя казна оставалась пустой. Я чувствовал себя нищим. Разумеется, быть нищим по версии Итвис, это иметь пару тысяч дукатов серебром. И периодические пополнения из различных источников. Однако, сундуки Итвис показали дно и с этим надо было что-то решать. В моем мире мне как-то попадалось короткое видео, в котором говорилось, что случайности имеют свойство группироваться. Там это шло применительно к ставкам в рулетке. Думаю, и неприятностям это тоже вполне применимо. Поэтому я почти не удивился, когда на следующий день после разговора с Фредериком я отправился в Университет, чтобы договориться об убийстве живущего под ним древнего вампира. И услышал от Эфеста, который теперь был ректором: — Простите, но его больше нет. Мы уничтожили его месяца четыре назад. Понимаете, сеньору Каасу нужны были помещения для лабораторий… — Когда вы намеревались сказать об этом сеньору Магну? — перебил старого колдуна Вокула. Он увязался со мной, узнав что я еду в Университет. Оказывается, он уже давно хотел там побывать. — Я не думал, что внутренние дела Университета вам интересны, сеньором Магн, — немедленно отозвался Эфест и глубоко, с подобострастием поклонился. Вокулу он проигнорировал, говорил только со мной. — Зная я, что… — Что с сердцем этого вампира? — перебил я Эфеста. — Мы используем его для алхимических надобностей, — пожал плечами Эфест. — Это трудно объяснить непосвященному в тонкости искусс… — Ну так покажите! — рявкнул я. Университет заметно изменился с моего последнего визита Раньше он хоть и напоминал крепость снаружи, внутри в нем было что-то от привычных мне учебных заведений. Лекционные залы, библиотека. И одновременно это был научно-исследовательский институт, поскольку много помещений было отведены под личные лаборатории деканов, в которых трудились студенты. Сейчас Университет, даже снаружи, напоминал скорее завод. Над крышей десятками торчали высокие тонкие трубы из красной глины. Из некоторых труб шел разноцветные дымок. Пока я поднимался к ректору Эфесту, я заметил что часть лекционных залов была переоборудована в цеха. Явно обычные горожане там занимались упаковкой и чем-то ещё. По коридорам носились потные грузчики в простых рубахах и с тачками наперевес и лишь изредка взъерошенные студенты, которых от обычных работяг можно было по пергаментным свиткам и пижонским беретам. Впрочем, свитки были только у некоторых. Несмотря на рабочую одежду, я с удивлением заметил, что у горожан к студентам было куда меньше неприязни, чем обычно. Видимо, совместный труд сближает. Заглянув в одну из приоткрытый дверей я увидел что находящейся за ней лекторий превращен в что-то, живо напомнившее мне подпольную ткацкую фабрику. Только вместо швейных машинок тут были реторты на крохотных жаровнях, витые трубочки, кипящие жидкости в колбах. И вместо несчастных азиатов, за каждым агрегатом сидел не менее несчастный караэнец. Чаще всего не один. Похоже, процесс требовал неотрывного внимания. |
