В самом Караэне ополчение было заметно лучше. Примерно тысяча горожан — более-менее организованных — собрались у Великого Фонтана, уже разбитые по отрядам в пару сотен. Это были ремесленники, лавочники, охрана купцов с самими купцами и даже местные городские аристократы — те, кто давно продал слишком дорогих в содержании лошадей и превратился в наёмников для своих. Их кольчуги блестели на солнце, копья покачивались над толпой, а вокруг фонтана, где вода плескалась в мраморной чаше, они выстроились неровным кольцом. Но даже здесь чувствовалась неуверенность — глаза бегали, голоса дрожали. Они пришли, потому что боялись, но не меня. Я ещё не решил, хорошо ли это.

Никто и не пытался оспорить моё право на командование. Караэн уже привык, что Золотой Змей ведёт его армию.

Ожидаемо, гильдии не явились. Ткачи и оружейники затаились — первые в своих мануфактурах на западе, вторые где-то ближе к горам. Даже не спросили совета у Брага, которого я всё ещё держал в подвале. Бурлаки тоже не вышли — сидели в своём портовом районе, за стеной из серого камня, что Задаток возвёл вдоль канала. Ну и цветов пивоваров не было видно.

Всадников, к моему удивлению, в этот раз было немало — не меньше семисот пришло из контадо, если считать с людьми тёти Розы. К этому можно добавить горстку отчаянных парней Джевала, около полутора сотен конных и примерно четыре сотни пеших «таэнцев». Ах да, ещё мои «чушпаны». Но их я сразу решил оставить для охраны поместья. Эти парни доказали свою преданность.

Я еще раз осмотрелся. Настоящее коричневое людское море у стен, озеро поблескивающее сталью у Фонтана, пыльное облако всадников в отдалении. Огромная, без всяких преувеличений, армия. Даже для меня, выходца из другого мира. Целая дивизия, как ни крути.

Я стоял на стене, выходящей к каналу, глядя на это сборище. Под стеной, так, чтобы видеть меня, стоял Фанго с охраной латников в моих цветах. В поместье нервничал Вокула, а Сперата я отправил в город найти Гвену. Эти трое единственные, кто был посвящён в мой план в полной мере. Сперат, ожидаемо, был против. Он промолчал, но злился. Поэтому я решил занять его в другом месте, хоть бы на время.

— Что говорят бурлаки про меня? — спросил я Фанго ещё в поместье, когда мы остались вчетвером. Тот долго молчал. Кстати, только со мной он такой молчаливый и сдержанный. Сейчас, под стеной, он довольно эмоционально размахивал руками, переговариваясь то с одним, то с другим человеком, которые пробирались к нему сквозь толпу, а потом ввинчивались в неё обратно. Я пытался запоминать их лица, но мне надоело после второго десятка. В поместье же он, так и оставшись стоять, говорил тихо, склонившись и сложив руки на груди:

— Они считают, что вы их обманули. Вы, мой сеньор, якобы обещали им жильё внутри стен Караэна. Говорят среди своих также, что якобы…

— А то, что у них есть сейчас, они считают своей заслугой, — сказал я, устав ждать, пока он подберёт дипломатичные формулировки.

— Люди быстро привыкают к тому, что у них есть, и немедленно начинают хотеть большего, — прокомментировал Вокула.

— Они уже прибрали к рукам всю торговлю по реке? — спросил я.

— Пока нет, — ответил Вокула. Коротко, не похоже на него… Хотя очень ёмко. Пока ещё нет. Но, очевидно, на пути к этому.

— На самом ли деле гильдия бурлаков всей Долины встанет за своих в Караэне и сможет перерезать нам всякую торговлю? — спросил я.