|
Пришли на ратное поле и кричат, что страшные чудовища пробудились совсем рядом с Караэном. Они говорят странное — о вампирах, но не совсем, о чудовищах, огромных великанах, сотканных из тьмы, — Сперат сорвал фляжку с пояса и отхлебнул из неё. Я терпеливо ждал. — В другой раз я бы сказал, что эти люди несут нелепость. Но меня позвали подняться на стены. И я увидел на западе Покров Тьмы. Если это не та же магия, что скрывала от солнца армию неживых, то так на неё похожа, что даже мать бы перепутала! Только эта колдовская туча больше! Много больше! Она застилает треть горизонта!
Сперат выдохся. — А скажи, Сперат, — спросил я. — Покров прямо над замком семьи Дар? Сперат подумал и ответил: — Нет. Я бы сказал, что середина — прямо над Воющем Камнем.
Глава 25 Змей в толпе
Я не знал, что ждёт нас под Воющим Камнем, и, честно говоря, мне было плевать. Помню своё почти полуобморочное состояние перед первой битвой. Помню нервы и трепет во время остальных. Сейчас мне было плевать, что там — вампиры, скелеты, козни Инобал или очередное восстание. Ха… Восстание. Я слишком часто слышал это слово в контексте истории. И всегда представлял его иначе — чем-то вроде революции. Нет, восстание — это когда кто-то кого-то режет. Но не ты. Хотя, теоретически, это происходит там где всех режешь только ты. Но это теоретически. На практике… Феодальная, демоны её топчи, раздробленность. Моё — лишь то, что я вижу со стен своего замка. Вернее, Караэна. И то не факт. В любом случае, я был готов, собран, но спокоен. Правда, про других так сказать нельзя. Сперат явно нервничал — он видел тьму и рвался развеять её, Джевал скакал туда на разведку, Вокула уже считал в уме возможные убытки, а я видел возможность. Если Караэн хочет герцога, я дам им герцога — такого, что запомнят. Если Караэн не хочет герцога — тем хуже для него. Угроза, пусть даже смутная, — лучший клей для власти. Я объявил «тотальную мобилизацию», наняв зазывал, специальных людей, что делали объявления, и просто артистов бегать по контадо и кричать на каждом углу: «Чудовища у Воющего Камня! Враг у ворот! Все, кто может держать оружие, — к стенам!» Понятие «чудовища» тут — не просто слово из сказки. А остальные слова — уже мои. Беспардонный плагиат, но пусть докажут. К моему удивлению, Караэн откликнулся. Арсеналы в Старом городе распахнули двери, и к полудню у западных стен собралась огромная толпа. Это была не армия — это было столпотворение, хаос из пяти тысяч душ, стёкшихся из контадо и предместий. Среди вполне справных крестьян в ладных кожаных бронях и кольчужных сетках поверх толстых стёганых шапок, с копьями и щитами, попадались мужики в рваных рубахах с вилами и топорами, бабы с кухонными ножами, подростки с рогатками и палками — все орали, толкались, размахивали своим «оружием». Кто-то притащил старые щиты, кто-то — переделанный сельхозинвентарь. А то и вовсе не переделанный. Впрочем, попадались и неплохие клинки, видимо, вынутые из дальних сундуков. Над полем, где проводились «тренировки» караэнских сотен, висел гул, как от растревоженного улья, а пыль поднималась в небо, мешаясь с дымом от костров, что уже жгли самые хозяйственные. Человеческий навоз, пот и проклятья — вот чем пахла моя «армия». Впрочем, не только этим. Ещё она пахла надеждой. Каждый надеялся получить «серебряный ключ» — привилегии, что достались ветеранам битвы у канала. Они стали уже довольно значительны — я не улавливал деталей, но во многом именно эти привилегии спровоцировали восстание гильдий. Дело в денежных потоках. Но я был не против — мне выгоднее иметь дело с пятью, а лучше с десятью тысячами привилегированных «граждан», чем с четырьмя гильдиями. |
