— Мой сеньор, утро доброе. Я… хотел бы попроситься в город. К родным. Мать старая, сестра с детьми осталась — не видел их с зимы. Хочу проведать, пока тихо.

Я опустил Ивейна на покрывало — тот тут же потянулся ударить лошадкой няньку. Боец растёт. И посмотрел на Сперата. Его лицо, последнее время всё чаще хмурое, сейчас смягчилось. Он был со мной в самые тёмные дни, и этот простой запрос тронул что-то внутри.

— Езжай, Сперат, — сказал я, улыбнувшись легко. — И не с пустыми руками. Отсыпь себе сольдо, и не жмись — возьми пару сотен. И ещё… — я кивнул на столик, где лежал свёрток с новым плащом из роскошной белой шерсти с красным змеем на всю спину и серебряной застёжкой. Подарок мне от одного видного аристократа. — Возьми. Это тебе. За верность. И за лошадку Ивейна — видишь, как он её любит.

Сперат замер, потом широко улыбнулся, показав ровные крепкие зубы.

— Я рад служить вам, мой сеньор!

Сперат, забрав плащ и поклонившись ещё раз, ушёл к конюшне, насвистывая что-то весёлое. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как утро становится ещё светлее. Почти сразу после того как он ушел, принесли завтрак. Опять что-то изысканное, от повара Адель. Похоже на омлет с травами и плоский пирог с мясом и персиками. Вкусно. Я велел разбавить вино посильнее, поняв что после еды и на солнце меня разморило. Ивэйн начал капризничать и кормилица его унесла. Я посмотрел туда, где последний раз видел Адель. Хм… Надо уточнить, установили ли кровать в нашу опочивальню. И, если да, насколько она надежна.

И тут мой взгляд наткнулся на Фанго. Он стоял у беседки, почти среди кустов в мешках, приготовленных для посадки. Его крысиная рожица выглядела такой несчастной и смущённой, что он с тем же успехом мог размахивать флажком на копье. Фанго переминался с ноги на ногу, теребя край серого плаща, будто птенец, выпавший из гнезда. Я сразу понял: у него срочные новости. Но этот хитрый человек ждал, что я сам их у него спрошу — чтобы не вызвать моего неудовольствия или хотя бы свести его к минимуму. Солнце всё ещё грело моё лицо, но тень от его сутулой фигуры, казалось, легла на это безмятежное утро.

Я поманил его жестом. Он замер, а потом, будто решившись, торопливо зашагал ко мне. Подойдя к беседке, он склонился чуть ниже обычного и зашептал, стараясь, чтобы его не услышали служанки, суетящиеся вокруг:

— Мой сеньор, простите, что в такой час… Есть вести. Не терпят отлагательств.

Его голос был привычно спокоен, но я его хорошо знал — я чувствовал тревогу, что он пытался скрыть. Я откинулся на спинку скамьи, глядя на него сверху вниз. Ивейн хихикнул где-то рядом, и я махнул рукой, чтобы тот продолжал играть.

— Говори, Фанго, — сказал я тихо, почти лениво, не желая отпускать тепло этого утра. — Но если ты про склады Сакса Поло, можешь сразу уйти.

Фанго сглотнул, его пальцы ещё сильнее стиснули плащ, и он выдавил:

— Нет, мой сеньор. Вы искали сеньору Эглантайн. Я взял на себя смелость узнать, где она может быть. Выяснил, что она отправилась в путь с неким наёмником, рыцарем из отряда Фредерика, по кличке Гриф. Вы одарили его фламбергом мертвеца…

— Я помню его, — кивнул я.

— Он, сеньора Эглантайн… Возможно, они сблизились, когда она стала его лечить. Этот Гриф был ранен чёрной молнией в Битве на Тракте.

Фанго бросил на меня быстрый внимательный взгляд, желая оценить мою реакцию. Я удивился. Эглантайн сейчас выглядит шикарно, она могла бы… Ну да, пожалуй, Гриф — вполне достойный выбор. Молод, опасен, с большим мечом. Почему нет?

Фанго продолжил:

— Кажется, ему стало хуже. Эглантайн находилась под строгим присмотром лекторов Университета, однако в ночь нападения на ваше поместье она смогла ускользнуть.