Расходящиеся от колодца шахты пустовали. Все, кроме одной, были такими же грубыми каменными проходами в скале, но вот эта последняя привлекла моё внимание больше, чем колодец.

— Куда она ведёт? — спросил я Вокулу.

Тот, разумеется, оглянулся на стоявших в отдалении обитателей замка. Они что-то пошептали ему, Вокула выслушал и вернулся с ответом, который я уже вспомнил:

— Она оканчивается тупиком, мой сеньор.

Я двинулся по странной шахте. Её странность была в том, что её словно забыли обработать. Следы от ударов кирки на стенах, похожие на миллионы зарубок, тут тоже присутствовали, но при этом сами стены как будто поленились хотя бы минимально выровнять. То же самое с полом. Две колеи, по которым вытаскивалась порода, делали каменный пол шахты похожим на размытую дождями и разбитую самосвалами проселочную дорогу. То и дело приходилось переступать каменные выступы, но я упорно шёл вперёд.

Гвена подошла поближе. Заглянула мне в глаза. И умчала вперёд. Адель, которая следовала за мной по пятам, взяла меня латной перчаткой за латную руку. С романтичным звяканьем наши доспехи соприкоснулись.

— Ах, мой муж, я сегодня почувствовала себя будто в сказке. Будто, убив чудовище, мы оказались в его сокровищнице… — промурлыкала она.

Она хотела знать, почему мы идём по этой дурацкой штольне, но начала, разумеется, издалека. Нервный, дёрганый свет факелов вырвал из темноты тихонько стоявшую Гвену. Она молча пялилась на участок стены, который не отличался от других.

— Дверь? — спросил я.

— А? Точно, — мурлыкнула Гвена. — А я никак не могу понять, что это такое… Как будто большой кирпич вставили.

— Молодец, — сказал я. Поманил к себе Волока с факелом. Да, без Гвены я бы прошёл мимо. Гвена очертила пальчиком квадрат примерно два на два метра.

— Вот тут.

Я задумчиво кивнул. Адель осторожно коснулась меня, вопросительно подняв бровь. Автозагар тут не в моде, поэтому магический фильтр делал её лицо бледным, но с каким-то лихорадочным румянцем. В темноте, под открытым забралом, это выглядело мрачновато.

— Вспоминаю, — пояснил я. — Вспоминаю сказки, что рассказывал мне отец про долгобородов.

Я подошёл к стене.

— Долгобороды чуют камень, разбираются в нём лучше, чем крестьяне в земле. Ведь он разный… — я схватился за выступающий камень, который показался мне чуть отличным по цвету от остальной породы, и надавил на него. Ничего не произошло. — Для них камень, принесённый с другого места и вложенный в стену, выделяется так же ярко, как для нас комок глины на чёрной пашне…

Я снял латную перчатку и начал ощупывать стену вокруг «двери», указанной Гвеной.

— Попробуй этот, — тихо подсказала мне демоница.

Я проследил за её взглядом и коснулся другого участка стены, на вид не отличимого от остальных. И сразу же почувствовал пальцами, что по текстуре он отличается. Я осторожно надавил, и участок скалы размером с телефон мягко ушёл вглубь. В глубине стены послышался шорох и каменный «тук». Запорный стержень выпал из паза. Левой рукой я надавил на «дверь», и она легко провернулась на каменных выступах по середине. Оставалось только поаплодировать стоя мастерам, столь искусно вписавшим её очертания в кажущиеся естественными углубления и трещины стены.

— Сперат, — сказал я. — Найди в своей сумке тот здоровенный меч и отдай его Гвене. И приготовь факелы, если они у тебя есть. Гвена и ты идёте со мной. Остальные останутся здесь.

Адель упрямо вздернула подбородок. Я тяжело вздохнул. Как ей объяснить, что в сказках, которые мне рассказывали игры в моём мире, если ты нашёл сокровищницу с артефактами без боя, то это верный признак того, что финальный босс ждёт тебя сразу после неё.