Глава 16

Вегвизир

После слишком очевидно небрежно прорубленной в скале шахты — грубого тоннеля с неровными полом и стенами, — пространство за потайной дверью поражало своей тщательностью отделки. Сомнений в том, что это дело рук долгобородов, уже не оставалось. У самого входа виднелись изящные ниши, вырезанные с ювелирной точностью, с аккуратными фасками по краям. В них лежали факелы, хрупкие от времени, с потрескавшимися древками, покрытыми слоем серой пыли. Правда, факелы долгобороды не любли — они предпочитали масляные лампы с их ровным, нечадящим светом, — но эта въедливая тщательность обработки даже самых утилитарных вещей, вырубленных прямо в толще скалы, выдавала их руку. Пол и стены были выровнены до почти той гладкости, которой добиваются с помощью бетона в моем мире. Сводчатый потолок украшали выпуклые ребра жесткости, нарочно оставленные для прочности свода.

То ли из-за запаха поднятой пыли, но это место показалось мне таким же забытым, как помешения Древней Империи под Таэном. Каждый шаг отдавался гулким эхом, будто мы вторглись в пустующий храм. Проход, впрочем, почти сразу сворачивал вниз, превращаясь, по архитектурной традиции долгобородов, в пандус с резкими квадратными поворотами. Это напоминало лестничную клетку в жилых домах моего мира, только без ступеней: посередине зияло широкое пространство для подъёма грузов, а по краям тянулись гладкие, чуть покатые спуски, с нарочно оставленной мелкой засечкой от инструмента. Чтобы не скользить. Передвигаться по ним без привычки было непросто — ноги уставали а мозг боялся соскользнуть.

— Может, все же, нам стоит вернуться и послать сюда, к примеру, Леона с его людьми? Это ведь его круг обязанностей. Он должен был найти это место куда раньше, — это сказала Адель. Её голос, мягкий и чуть укоризненный, эхом отразился от стен. Увы, если у тебя есть жена, спокойно нырнуть в подозрительную дыру в земле не выйдет. Хорошая жена сначала попробует отговорить, а потом, убедившись, что тебе это важно, возьмёт тяжёлый молот и пойдёт следом. Так к нашей троице — мне, Сперату и Гвене — присоединились Адель и Лилия. Остальных, человек сорок, что толпились у входа, я оставил сторожить выход. Среди них мелькали любопытные лица, кто-то уже разводил костёр, а предусмотрительный Вокула приказал нести верёвки и крючья.

Честно говоря, я сам не понимал, как Адель меня уговорила взять её с собой. Это было как наваждение: вот она стоит, смотрит своими серыми глазами, и я уже киваю, хотя в голове крутится мысль: «Нет, это плохая идея». Если бы она хотя бы не осталась в латах после утренней тренировки — в изящно приталенной кирасе с бронзовыми украшениями и массивных наплечниках, — а надела длинное платье с вышивкой, чечевицы, хитрую шляпку на голову и прочие статусные вещи, столь нелепые для спелеологии, я бы, может, и устоял. Но нет, она стояла передо мной, упрямая и готовая, и я сдался.

Мы спустились примерно на десять метров, миновав пять пролетов. Я ожидал очередной ярус с разветвлением щахт. Но спуск продолжился без всяких ответвлений. Уклон пандусов был не так крут, чем у обычных лестниц, но в доспехах всё равно было неуютно — металл лязгал о камень, а подошвы ботинок скользили по полированной поверхности. Я то и дело цеплялся рукой за стену, чувствуя под пальцами холодный, чуть влажный камень. Мы прошли ещё пять пролетов. И ещё. Никаких ответвлений, только бесконечный спиральный спуск. Это начало меня напрягать. Поэтому когда Адель начала сомневаться в нашем путешествии, я промолчал. Она поняла, что я сейчас не в настроении для обсуждений моих решений, и дальше шла молча. Вскоре уже опустились метров на шестьдесят, не меньше. Даже если вычесть высоту холма, под которым начиналась шахта, глубина внушала тревогу. Воздух стал гуще, пахло сыростью, пылью и чем-то металлическим.

Гвена, шедшая впереди, изредка останавливаясь подождать нас и пританцовывая от не терпения, вдруг издала удивлённый возглас — высокий, почти детский.