— Мне скучно, — заявила Гвена, подойдя ближе.

Мы находились в очередном зале. Помещения были почти идентичны, только ниши располагались в разных местах. Одну — в потолке — разглядела только Гвена. Судя по остаткам штукатурки, повторяющей структуру камня, раньше эти ниши были замаскированы.

— Куда ведут нас эти руны? — подала голос Адель. Ей это приключение тоже не слишком нравилось.

Сперат достал бочонок пива, завёрнутые в лён полоски вяленого мяса с травами и две кружки. Наполнил одну и протянул мне. Вторую — Адель. Та скривила носик.

— А нет ли вина? — спросила она, посмотрев на меня.

— Оставим на потом, — отрезал я. Раз Сперат достал это, значит, так тому и быть. Может, это первое, что попалось под руку, а может, у него свой расчёт. В любом случае, Адель начинает капризничать, и пора дать ей понять, что я этого не потерплю. — Я следую рунам, да, моя сеньора. Тем, что указывают нужный проход. Остальные, как правило, помечены как опасные.

— Мааагник! — заныла Гвена. — А давай посмотрим, что там такое опасное⁈

Я открыл рот чтобы её одернуть и понял, что отчаянно хочу согласиться с демоницей. Дело даже не в любопытстве. Готовность к драке, не перегоревший адреналин, или какие другие отклонения Магна — моё тело жаждало не столько битвы, сколько встряски. Или, скорее, разрядки. Я закрыл рот и кивнул.

— Давай проверим, — сказал я, забрав у Сперата полоску мяса. На вкус оно напоминало пластилин с волокнами верёвки, посыпанный ароматными травами. — Только перекусим и облегчимся.

Отливать пришлось на стену. Отойдя в угол, мы обнаружили, что когда-то давно кто-то уже использовал его с той же целью. У долгобородов с санитарией строго: нам давно должны были встретиться их туалеты — вертикальные штольни с плотной каменной крышкой. Магна обучали правилам поведения в их обществе: подтирались гладкими камешками, а руки постоянно протирали особым мхом, похожим на мокрое полотенце. Они скорее унесли бы с собой, чем нагадили в углу. Значит, перед нами следы пребывания людей. Увы, в отличие от пафосного «здесь не ступала нога человека», девственность местности куда надёжнее определяет отсутствие «насрано».

Короткий отдых закончился, и я решительно повёл группу в проход, помеченный вегвизиром как «не влезай, убьёт». Нам повезло: всего полторы сотни метров — и по отзвуку шагов я понял, что впереди очередной зал.

В луч света от лампы Сперата попала облачённая в кирасу спина Гвены. Она стояла, словно прислушиваясь к тому, что впереди. Сперат прикрутил шторку на лампе и замер, не доходя до неё десятка шагов. Я тихонько подошёл ближе.

— Там что-то есть, — восторженно шепнула Гвена. — Я точно слышала, как вошкается. Но сейчас тихо. Совсем.

Мы с ней стояли так довольно долго. Абсолютная тишина. Если бы там было что-то живое, оно бы уже себя выдало…

— Сперат, — тихо позвал я. — Достань свой топор.

Он выудил из-за щита на спине топор в изящном кожаном футляре на топорище. Распустил завязки. Лезвие засветилось ровным, бледным синим светом, давая не меньше света, чем лампа.

— Нежить, — скривила красивое личико Гвена. Тряхнула чёрными волосами и, сняв с пояса шлем, начала его надевать. — Фууу, ненавижу мертвяков!

Она говорила с искренним отвращением. Как могла бы говорить любая другая девушка «Ненавижу пауков». Но в её случае это явно не означало, что она убежит с воплями.

Я задумался. Никаких ворот нам ещё не встретилось. Его, по идее, ничего тут не держит. Если Гвена слышала шум, мы, скорее всего, разбудили тварь. Идти дальше, зная, что в темноте шарится мертвяк или вендикат? Можно, но как-то неправильно.