Туранец позеленел – кажется, понял, что более высокого начальства тут не сыщешь, и что приговор не подлежит обжалованию.

    – Мы люди кезбаши Аязова, – произнес он через силу. – Из городского ферраш-управления. Пощадите, ага!

    – Имя, звание, должность?

    – Латиф Каюмов, юзбаши, командир спецгруппы «Бургут». [44]

    Перфильев захохотал. Смеялся он так, будто напильником водили по железу, зато от души – приседал, хлопал огромными ладонями по коленям, тыкал пленника у дивана в ребра и хрипел: «Ну и ну… Чего-то не так у вас, орлы… В Москве, конечно, ваша братия берет, но чтобы на дело с медвежатником… До такого еще не додумались!»

    Флинт выглянул с балкона, поинтересовался, что случилось.

    – Они не бандиты, а полицейские. Пришли, чтобы сейф наш очистить, – объяснил Каргин и, заметив, как расширились глаза у Флинта, добавил: – Это, Генри, не шутка. И не подумай, что я чокнутый.

    – Да что вы, босс! Мне не привыкать, сам из Бруклина, – отозвался Флинт. – Ну, вешать будем?

    – Подождем. Тащи их обратно! А ты, юзбаши, скажи – знаешь, что такое бартер?

    Каюмов мрачно кивнул.

    – Ну, тогда обменяемся: я тебе – жизнь и всех твоих бургутов, ты мне – информацию. Договорились?

    Туранец кивнул, открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент в офисе звякнуло, потом зашелестела дверца сейфа.

    – И правда, справился слесарь! – с удивлением произнес Перфильев, заглядывая в офис. – Справился, бляха-муха! А говорили – «Бэрримор», «Бэрримор»!

    – Эту бериморду в Калуге клепают, – сообщил лысоватый, появляясь на пороге. – Там клепают, сюда везут, а здесь – без обид, начальники! – впаривают всяким фраеристым лохам. Перхоть, а не сейф! Небось у Рахманчика куплен, на углу Самаркандской и Гюзель-бану? [45]

    – Иди, деловой, иди, выметайся! – махнул ему рукой Каргин. – Охраннику на лестнице скажешь, что Алексей Николаевич велел пропустить. И свой инструмент забери!

    – Инструмент казенный, я его у сейфа оставил. Чужого нам не надо… Опять же дерьмовые отмычки у ментов!

    Он с достоинством удалился. Перфильев, все еще посмеиваясь, пихнул юзбаши автоматом в спину.

    – Где умельца такого отыскали?

    – Через Рахмана. Сейфы продает, замки, ключи, засовы, всех знает, Аязову служит.

    – Интересные сведения! Зачтутся, – промолвил Каргин. – Теперь скажи: правда ли, что от бандитов вам звонили, галстук прислали и встречу назначили?

    – Правда, ага.

    – Требовали сколько?

    – По миллиону за каждого.

    – А с меня – три! Запросы у вас, однако!

    – Ага богатый человек, очень богатый, а мы бедные. Все бедные, вся страна: ферраш-баши бедный, и кезбаши Аязов бедный, я бедный и мои люди тоже. Тут, в «Тулпаре», ага деньги на ветер кидал… большие, говорят, миллионы… Кезбаши Аязов сказал: от него не убудет. Никак не убудет, даже если Воины Аллаха обманут и не вернут заложников.

    Каргин и Перфильев переглянулись.

    – Значит, Воины Аллаха их похитили?

    – Они, ага.