Керим валялся на постели, курил, а рядом, на тумбочке, бутылка виски стояла и лежала бамбуковая трость. Зыркнул хмуро на Ксению, прошипел: «Совсем оборзела потаскуха, клиента привела… Скажи, чтоб выметался! Живо!» И – за трость.

    Рудик ухом не повел. «У тебя сумки-чемоданы где? – спрашивает. – В другой комнате, в шкафу? Ну, так иди, собирайся». Ксения вышла и, пока складывала в сумки обувь, платья и белье, слышался ей визгливый голос Керима – что-то непотребное он орал, неразборчивое, а потом крик прекратился, будто ножом отрезало. Она сунулась в спальню, косметику свою забрать, духи и всякие мелочи, и увидела, что Керим забился в угол, сидит на полу и смотрит на Рудика как овца на волка.

    «Паспорт ее принесешь, – сказал Рудик, постукивая ребром одной ладони о другую. – Час тебе времени, гнида позорная. В „Тулпар“ принесешь, мне отдашь. И бегать не вздумай или там динаму крутить! Ей, – он кивнул на Ксению, – твой адресок известен. Найдем, не сомневайся! Найдем, и мозгов через пупок подкачаем!»

    Он плюнул Кериму на макушку, вышел в прихожую и подхватил сумки Ксении. Пока ехали обратно, пояснил, что Ксения будет жить в номере Константина Ильича, а того положат в люкс к шефу или в Москву отправят, если здоровьем плох. Она спросила – кто он, Константин Ильич? «Не знаешь? Надо же! А ведь, считай, спасла его! – удивился Рудик. – Костя Прохоров, которого у эмира видела. Завтра его Алексей Николаевич привезет». «Выкупит у бандитов?» – полюбопытствовала Ксения. Рудик усмехнулся. «Выкупит! Ровно столько отстегнет, чтоб каждому на гроб хватило!»

    Он принялся рассказывать, как шеф, вместе с другом своим Владиславом, у которого хриплый голос, кого-то устаканили в горах, но Ксения почти не слушала, а думала про пленника, про Константина Ильича, про Костю. Думала жалеючи, и мнился ей его голос: «Не знаю, Ксюшка, есть ли бог на небесах, но сделаешь, о чем прошу, тебе зачтется…»

    Кажется, зачлось.

    Вы лучше лес рубите на гробы -

    В прорыв идут штрафные батальоны.

    Владимир Высоцкий

    Глава 11

    Ата-Армут и луга Бахар, день 14 мая;

    лагерь в горах, ночь с 14 на 15 мая

    Вертолет оказался довольно старым – десантный трудяга Ми-17, [49] с которого сняли все оружие, кроме пары пулеметов. Но двигатель тянул на положенные две тысячи лошадиных сил, горючего в баки было залито под завязку, и маневренность тоже не оставляла желать лучшего. Не «Черная акула» [50] разумеется, с танками ему не биться, зато старичок поднимал целый взвод в полном боевом снаряжении и держался в воздухе с уверенностью бывалого ветерана. К тому же машина была Каргину знакомой – летать он учился на Ми-8, и прежние рефлексы не исчезли – руки сами знали, что нажимать и что поворачивать.

    Он взлетел над западной городской окраиной, где располагались склады, сделал круг над вершинами чинар и тополей, над залитыми битумом крышами длинных низких строений с военным имуществом, поднял вертушку на сотню метров и лег на курс к горам. Потом оглянулся и бросил взгляд на свою армию, рассевшуюся в десантном отсеке. Генри Флинт, Файхуддинов, Балабин и Влад Перфильев со Славиком… Негр, татарин, белорус, двое русских, и он сам, на четверть ирландец, на половину казак… Пестрое воинство! Русские, правда, пока в большинстве, но на лугах Бахар есть вероятность прихватить туранцев, узбеков и корейцев. Целая интербригада получается, решил Каргин, и это правильно – бить мерзавцев следует всем миром.