– Желаете знать причину моей несговорчивости? Я имею данные о том, что «Шмель» – или «Манас», если угодно – не может быть использован в боевых условиях без системы ДМУО, то есть без вспомогательной автоматики. Так что вы мне, собственно, предлагаете, сардар? Пустую консервную банку на воздушной подушке?

    Щеки министра обрели прежний цвет. Он словно воспрянул духом, хитро прищурился и с уверенным видом заявил:

    – Это наши проблемы, ага. Не сомневайтесь, пустыми банками не торгуем – в каждой будет грушевый компот!

    Вот это номер! – мелькнуло у Каргина в голове. Стараясь не выдать своего волнения, он прикрыл глаза и равнодушным тоном произнес:

    – Я обдумаю ваши предложения, светлый эмир. Разумеется, после встречи с туран-башой. Не сочтите за обиду, но мне нужны гарантии на самом высшем уровне.

    С минуту Таймазов размышлял, а Каргин приглядывался к его телохранителю. Крепкий мужик, накаченный, и стоит, как монумент, бровью не дрогнет… А как у нас с реакцией? Если, к примеру, взять фруктовый ножик, чтобы ткнуть эмира в глаз – успеет допрыгнуть?

    – Хорошо, – сказал наконец Чингиз Мамедович, – я устрою вам рандеву с президентом. Постарайтесь утихомирить прессу, не созывайте больше конференций, не швыряйте денег нищим крысам, а встречу я вам устрою. В самом скором времени и, разумеется, неофициальную.

    – Моя благодарность не имеет границ, – сказал Каргин, надкусил грушу и повернулся к телохранителю. – Моего секретаря сюда! Быстро!

    Мускулистый, дождавшись хозяйского кивка, вышел и тут же возвратился с Гальпериным. Тот бросил на Таймазова угрюмый взгляд, но Каргин уже поднялся, заслонил инженера, выхватил у него из рук завернутый в парчу ятаган и прошипел: «Через левое плечо – шагом марш!» Затем шагнул к светлому эмиру.

    – Небольшой знак нашего внимания, Чингиз Мамедович…

    Ткань упала, сверкнули алые рубины на ножнах и рукояти, выскользнул из плена изогнутый клинок, и сардар расплылся в довольной улыбке.

    – Вы знаете, чем меня осчастливить!

    – И вашу сестру Нестан-хатун тоже, – намекнул Каргин. – Для полного и всеобщего счастья осталось только разыскать моих похищенных сотрудников. Вы, вероятно, об этом слышали?

    – Слышал, – подтвердил Таймазов, разом поскучнев.

    – Можете посодействовать?

    – Увы! – Министр развел руками. – У нас, как и в России, полно разбойников, убийц и гангстеров… Как неудачно, что им попались ваши люди… Где их искать? Горы велики, степь еще больше… Конечно, я скажу ферраш-баши, чтобы приложил все усилия, однако…

    – Пусть приложит, – сказал Каргин. – Если я первым найду исполнителей, то печенку им вырежу, а потом и до заказчиков доберусь. Чтоб мне в Хель провалиться, если не так!

    В глазах Таймазова мелькнул ужас. Он был из тех генералов, что видели войну в кино, бойцов в атаку не водили и порох нюхали лишь на учениях, между рюмкой коньяка и закусью. Он, разумеется, убивал, но не своими руками – для этой работы имелись нижние чины, привычные к виду крови и развороченных внутренностей. С точки зрения Каргина он даже к шакалам или крысам не относился – так, павлин, который строит из себя орла.