— Мы и так в этом деле увязли на четыреста тысяч, — сказал Роджер. — Если ты сейчас провернешь с ними это дело, все деньги уйдут.

— Если мы его не провернем, деньги уйдут все равно, — возразил Сэм. — Уйдут по мелочам, чего мы даже не заметим. Надо идти вперед, иначе мы потеряем все.

— Откуда у тебя такая уверенность? — спросил Роджер.

— Я всю жизнь ждал этого шанса и не собираюсь потерять его.

— Но половина денег — мои, — напомнил Роджер.

— Я гарантирую эту половину, — сказал Сэм, прекрасно зная, что это всего лишь слова. Если деньги уйдут, он ничего не сможет вернуть Роджеру.

Роджер тоже знал об этом.

— Этот Гонт вскружил тебе голову. А что, если он не раскошелится?

— Он раскошелится, — уверенно заявил Сэм. — Это единственный человек, который видит дальше своего носа. К тому же он приносит мне счастье.

Роджер знал, когда нужно остановить это словоизлияние.

— Когда ты будешь у себя в конторе?

— Примерно через час, — сказал Сэм. — Только соберу сумку и — в аэропорт.

Не успел он положить трубку, как в комнату вошла Дениза.

— Ты еще не раздумал туда лететь?

— Нет.

— Зачем? — спросила она. — У нас и так всего достаточно. Детям ничего не надо…

— Мне надо. Слишком долго я ждал этого шанса и теперь не упущу его. Хочу доказать всем, что я не хуже их.

Она коснулась его руки.

— Ты лучше.

Сэм улыбнулся.

— Предвзятое мнение, — возразил он и вернулся в ванную.

Он услышал слабый щелчок и тут же открыл глаза. В салоне было темно. Сэм посмотрел на Роджера.

Роджер спал в неудобной позе, свернувшись в кресле и слегка приоткрыв рот. Он всегда хвастался, что может спать где угодно. Маленьким он спал в метро и в автобусах, и все у него было хорошо.

У Сэма так не получалось. Висеть на высоте десяти километров в тяжелой железной коробке — это действовало ему на нервы. И сколько бы он ни пил, сколько бы таблеток ни принимал, глаза его отказывались закрываться.

Он осторожно переступил через ноги Роджера и вышел в проход, затем направился к кабине летчиков. Все пассажиры, казалось, спали. Он отодвинул занавеску и зажмурился от яркого света. Стюардесса-итальянка вскочила.

— Вам что-нибудь нужно, синьор Бенджамин?

— Вы знаете, как меня зовут? — удивился он.

— Да, синьор, — улыбнулась она. — Кто не знает имени известного продюсера?

— Хочу виски с содовой.

Он сел, а она достала с полки бутылку. Он снял очки и протер их платком. Она поставила перед ним бокал, Сэм снова нацепил очки и одним глотком почти осушил его. Потом посмотрел на стюардессу.

— А где остальной экипаж?

— Спят, — ответила она. — Еще четыре с половиной часа до Рима, а работы никакой.

Он кивнул, крутя бокал в руках.

— Принеси сюда всю бутылку и садись.

— Это будет нарушением правил, синьор.

— Если все члены экипажа спят во время дежурства, это тоже не по правилам.

Она взглянула на него и кивнула.

— Да, синьор. — Сняла бутылку с полки и поставила ее на столик между ними. Потом села напротив.

Он плеснул себе в бокал немного виски. На этот раз пил не торопясь. Настроение стало улучшаться.

— Вы собираетесь выпускать новый фильм, синьор?

Он кивнул.