— С Марилу Барцини?

«Смотри-ка, она все знает».

— Да.

— Она такая красивая, — сказала стюардесса. — И очень талантливая.

— Вы говорите так, будто знаете ее, — сказал Сэм.

— Мы с ней когда-то были подругами. Но она была настойчивее меня и гораздо красивее.

Он изучающе посмотрел на девушку. В ее голосе он уловил нотки зависти.

— А почему вы тоже не пошли в актрисы? — спросил он. — Вы ведь тоже очень симпатичная.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Но я не могла жить, как она. Я не могу жить на одних обещаниях. А эта работа дает мне уверенность.

— Я остановлюсь в гостинице «Эксельсиор» на несколько дней. Зайдите ко мне. Может быть, еще не поздно.

— Вы очень добры, синьор Бенджамин. Может быть, я зайду к вам. Но начинать карьеру мне уже поздно, и я сейчас довольна своей работой.

— Правда? — Он сделал неуловимый жест, и в руке у него появился стодолларовый банкнот. Она посмотрела сначала на деньги, потом на Сэма.

— За что это?

— За удовольствие сидеть с такой красивой девушкой, — взяв ее руку, Бенджамин положил ее себе между ног.

Она хотела убрать руку, но он крепко держал ее одной рукой, а другой расстегнул молнию на брюках и вытащил член. Она посмотрела ему в глаза, сверкавшие за тонированными стеклами очков, и ее пальцы сжались вокруг его горячей плоти.

— Лучше сразу приготовь полотенце, — спокойно сказал он. — Я быстро кончаю.

Через десять минут Сэм сидел в своем кресле и безмятежно спал. Он открыл глаза, только когда большой самолет коснулся посадочной полосы в аэропорту Рима.

Глава вторая

Сэм перевернул последнюю страницу сценария и отложил его в сторону.

— Надо выпить.

Чарли Лонго, его итальянский представитель, поставил перед ним бокал, едва услышав эти слова.

— Что вы думаете об этом, босс? — спросил он с сильным бруклинским акцентом, хотя он не был в Америке уже много лет.

— Вещь серьезная, — кивнул Сэм. — Не знаю, что и сказать.

— Это необычный для нее стиль. В этом я уверен, — сказал Роджер.

— Да, — Сэм отпил виски.

Марилу Барцини завоевала популярность, вертя голой задницей в таких итальянских фильмах, как «Икар» и «Везувий». Затем она снялась в нескольких американских фильмах и стала настоящим секс-символом. Наконец ей захотелось большего, и она даже снизила свою обычную цену со ста пятидесяти тысяч долларов за фильм до пятнадцати тысяч. Но, несмотря на это, до приезда Сэма желающих не было. Теперь он знал почему. Сценарий был прекрасный, но слишком серьезный. Трудно было сказать, принесет ли он коммерческий успех. Или станет одним из фильмов типа «Рим — открытый город» или «Похитители велосипедов» и будет демонстрироваться только в артистических салонах для группы знатоков и критиков.

Он посмотрел на Чарли.

— Если бы мы могли сделать его чуток полегче, — сказал Сэм. — Добавить немного юмора…

— Не пойдет, — возразил Чарли. — Она твердо решила, что никаких изменений не будет. К тому же Пьеранджели, режиссер, согласен с ней.

— Ну, а он-то здесь при чем? — спросил Сэм. — Он в жизни не сделал ни одной денежной картины.

— Зато он завоевал все возможные призы в Италии и в Европе.

— Прекрасно, — произнес Сэм без всякого энтузиазма.