Они уже были наверху. Он внес ее в одну из комнат, снял с плеча, словно она ничего не весила, и посадил на мягкую лежанку. В руках его оказались большой флакон с водой и ткань, он щедро плеснул воды на раны Эл. Она зашипела от боли.

- Ничего, потерпишь. Терпение - одно из твоих достоинств, - заявил он назидательным тоном.

Эл хотела встать.

- Сидеть! - осадил он.

Эл замерла. Кикха отмыл ее руки, промыл раны, обернул тканью и оставил лежать на коленях. Она сидела, вытянувшись, как статуя. Он принялся отмывать ее лицо, а когда закончил, посмотрел сурово.

- Вот теперь, мы поговорим. Столько, сколько мне нужно. Ты не выйдешь из дому, пока я не узнаю все, что мне интересно, а если сюда кто-нибудь явится освобождать тебя, его ждет незавидная участь, - проговорил он.

Эл молчала.

- Мне твое согласие не требуется. До этого момента мы с тобой избегали явных столкновений, мы даже пытались понять друг друга. Возрази, если я не прав. Но теперь ты даешь всем понять, что я враг. Я тоже решил вспомнить, что мы соперники. Ты нарушила некоторые границы, Элли, я решил поставить тебя на место.

Она продолжала молчать, в ее взгляде появилось отсутствующее выражение. Он понял, что она впадает в состояние самопогружения, из которого ее не просто будет вернуть. Он схватил ее за плечи и тряхнул:

- Не смей молчать! Не смей! Что ты обещала отцу? Отвечай!

- Что я помогу городу, - отрешенно ответила она.

- Не это. Что он потребовал взамен на разрешение? Я не спрашиваю, какие условия он поставил городу. Я их знаю. Я спрашиваю, какие условия он поставил лично тебе?

- Никаких условий. Только условия городу.

Кикха заглянул ей в глаза. Она не лгала.

- Никаких? - переспросил он удивленно. - Может быть, он говорил, что поставит условия потом?

- Он так не говорил, я бы не согласилась, - так же безучастно сказала она.

- Это странно, - выдохнул Кикха. - Чего он добивается?

- Мне показалось, что он хочет избавить город от проклятия, так же как этого хочу я, - монотонно продолжала Эл.

- Показалось, - повторил он. - По другому не скажешь, кроме как "показалось".

Он взял ее лицо в свои руки и заставил смотреть на него. Тут Эл почувствовала силу, которую он не проявлял раньше, это был другой Кикха.

- Я предупреждал тебя, девочка, с самого начала, что ты вмешиваешься в опасную игру. Ты ненавидишь меня. Ты права, потому что я единственный твой враг, который открыто скажет о своей вражде. Но я заставлю тебя еще раз услышать меня. Я просил тебя вернуться в свой мир. Как же! Твои обеты! Твое глупое великодушие! Твоя гордость! Как же ты с ними расстанешься? Ты с ними родилась! Я подозревал, что Лоролан посулил тебе миры. Как я заблуждался. Ты решила бескорыстно послужить ему. Да, такого я давно не видел от пришлых, вроде тебя! Очнись, глупая! Он использует тебя. Победишь ты или нет, тебе не будет пути назад из этих миров, ты свяжешь себя обещаниями, которых не давала и не произносила вслух.

Эл бил озноб, Кикха стал другим, могучим, великим. Действительно великим. Эл трепетала, ощущая эту силищу. Он не говорил, он, словно, вколачивал свои слова в ее ум, единственным способом сопротивляться было - не слушать его.

- Ты понимаешь меня? Ты слышишь? - спрашивал он. - Не понимаешь и не слышишь.

Он отпустил ее лицо.

- Мне жаль тебя. Тогда запомни, если ты заключила или заключишь с моим отцом сделку, которая хоть немного коснется меня, ты и дня не проживешь. И еще. Не смей повышать на меня голос или выказывать свое презрение при смертных, веди себя с почтением, даже если твои жилы наполняются ядом при виде меня. Если ты и дальше будешь видеть во мне врага, то я им стану по твоему желанию.

Эл ожила. Склонила голову на бок и спросила:

- Зачем я тебе? Я никогда не желала быть тебе врагом.