– Пеленгуют. Нет, не отсюда... Они в парсеках и парсеках... тут только баржа с заложниками. База просит выезжать немедленно. Говорят, там нарушена герметичность! Вот она, шуточка клоуна!

– Отставить спешку, – буркнул капитан. – Кинемся сломя голову, а там мины на каждой переборке. Зиглинда вон в последнюю войну так авианосец потеряла. Тоже людей спасали, приняли в шлюз троянского коня с ядерной начинкой.

– Шестьсот километров до контакта!

– Я пошел, – сказал Норм, и командир спецгруппы на рысях вылетел за ним следом. И еще Натали, которой пришлось бежать, чтобы быть вровень. Воображение рисовало ей страшные картины: иней на черных стенах, тонкий посвист уходящего воздуха, пронзительный детский плач...

– Какой процент потерь считается допустимым?

– Десять, – ответил он лаконично.

Спецназ, снаряженный так же, как «сайерет», поспешно нырял мимо него в шлюз «челнока». Десять. О божички, это пять ребятишек.

– В‑вы... сделаете для Брюса то же, что и для девочек?

– Не сомневайтесь.

Норм опустил поляризованный щиток, сделавшись недосягаем ни для голоса, ни для взгляда. Правда, все равно его ни с кем нельзя было спутать. Самый высокий. Самая прямая спина. Шлюз за ним закрылся. И что теперь? Сидеть тут, дрожать, покуда не вернутся?

Вот же дура! А картинка с камер куда идет? В командный центр!

* * *

С момента, когда группа захвата покинула «Тритон», в рубке говорили только вполголоса, и никто не прогнал Натали, прислонившуюся к переборке и претендующую только на то, чтобы смотреть и слушать. Час, пока «челнок" шел к барже, показался ей длиннее, чем восемь дней бесплодных скачковых скитаний по следам МакДиармида.

– Тяжести там, скорее всего, нет.

Камера, установленная на борту «челнока», скрупулезно показала баржу со всех сторон.

– Что они тянут? – нервно пробормотала Натали.

– Ищут иней на корпусе. Если найдут, смогут быстро поставить латку и прекратить утечку. Говорят... – связист переключил связь на «громкую», – ...нет никакого инея! Разыгрывают бандюки?..

– Погодим судить.

Натали, кажется, не дышала, пока «челнок» присасывался к борту, уравнивал давление в шлюзах, пока вскрывали люк. Использовали ли при этом резаки или сработала автоматика, было не видно.

– Дайте картинку с камеры «сайерет», – велел капитан.

И внутренность шлюза появилась на мониторе в тот самый момент, когда группа вступила в темное нутро вражеского корабля. «Р.Норм», – начертано белыми буковками в нижнем левом углу.

– Прожекторы! – распорядился голос командира, искаженный треском помех.

Тьма стала еще темнее, а лучи прожекторов, укрепленных на шлемах, сплелись беспорядочно, как змеи, в зависимости от того, как были повернуты головы. Норм, видимо, поправил камеру, потому что картинка па мониторе начальства сделалась четкой: теперь снималось то, что было ярко освещено. Но если бы Натали приспичило изучать внутренность баржи серийного производства только по этой картинке, она подумала бы, что та состоит из балок и металлических лесенок, решетчатых палуб и труб, перепутанных как попало. Больше всего это напоминало одну из трехмерных игрушек Брюса, где надо бегать по лабиринту, убивая монстров, норовящих напасть из‑за угла. Вот только где они, монстры?

– Осторожно, мина!

– Пустышка, – произнес голос Норма пару секунд спустя. И сразу же: – Стой! А вот эта рабочая.

– Да их тут сто!

– Придется снять все.