Да. Именно так. Всего год назад я неимоверными усилиями, через подставных лиц, используя где-то подкуп, а где-то откровенный шантаж, вложил в руки русского государя ключи от Нового Света. Я плел небылицы, рисовал карты, доказывал до хрипоты. И только теперь, когда с Аляски прибыл первый тяжелый транспорт, а следом потекли ручьи презренного, но такого всемогущего желтого металла, Александр был вынужден признать мою правоту.

Золото. То самое золото, о котором в моем времени снимут сотни фильмов. Только теперь оно принадлежало не Америке, а короне Российской Империи.

А ведь ничего этого не было бы, если бы не тот триумфальный момент, когда русские полки стояли в Париже. Когда Россия, на правах абсолютного гегемона, диктовала свою непререкаемую волю всей Европе. Именно тогда, пользуясь моментом, удалось выкрутить руки слабеющей Испании и заставить их дипломатов уступить часть Калифорнии под «хозяйственные нужды» русских поселенцев.

Я мог только представить, как сейчас в Мадриде, да и в Вашингтоне — хотя Северо-Американские Штаты еще даже не начали свою массовую экспансию на Дикий Запад — кусают локти до крови чиновники и политики. Они отдали земли, спавшие на золотых жилах. Отдали то, что лежало под носом у ленивых испанских грандов.

Слушая бархатный баритон Александра Благословенного, перечисляющего мои новые пожалования, я испытывал не гордыню, а глубокое, спокойное удовлетворение. Я принимал эти награды по праву.

Окидывая мысленным взором пройденный путь, я понимал главное: я сделал для России практически всё, что было в человеческих силах. Ход временной реки непоправимо изменен. Угроза с Запада сломана, границы Империи перешагнули океан, а экономика получила инъекцию колоссального богатства.

Впереди ждала новая эпоха. Век пара, угля и шестеренок.

Теперь мне предстояла последняя, быть может, самая сложная битва. Я должен был убедить этих людей в напудренных париках начать строительство первых стальных магистралей. И пусть моих технических знаний из прошлой жизни не хватит, чтобы самому спроектировать паровоз, но я знал главное — «куда» нужно прокладывать рельсы.

Эту Империю, раскинувшуюся от Варшавы до залива Сан-Франциско, нужно было скрепить железными артериями. И ради этого стоило жить дальше.

— … А что до обеспечения ваших проектов, барон, то казна открыта, — голос Императора вернул меня к реальности. — Насколько же известно, вы и без того человек состоятельный, алюминий умеете создавать. Еще и акции Русской Американской Компании приобрели вовремя.

Государь словно бы меня изобличал во лжи. Но это его манера говорить. С кем выгодно особо, он пушистый, а я для многих выскочка. Да еще и богат, вон, три торгово-военных корабля строятся для моей компании. Это они еще не знают, что я прикупил во Франции два фрегата.

Так что казенных деньгах я нуждался меньше всего. Денег у нас было с избытком. Невероятным, пугающим избытком. Мой верный соратник, богатейший купец Пастухов, сумел совершить экономическое чудо: он монополизировал производство алюминия.

Этого неизвестного миру «серебра из глины», которое сейчас, благодаря нашим тайным технологиям, ценилось выше чистейшего золота. Я едва сдержал усмешку, вспомнив, как на недавнем дипломатическом приеме спесивые английские и французские послы щеголяли мундирами с алюминиевыми пуговицами, наивно полагая, что демонстрируют нам свое баснословное богатство. Они даже не догадывались, что платят за эти пуговицы нашими же пушками и фрегатами.

— И еще одно, — Александр I подался вперед, его взгляд стал по-настоящему теплым… лицемер. — Мы все, и я лично, высоко оценили ваш фундаментальный труд по Древней Руси. Посему Русскому Географическому обществу я дарую беспрецедентное право — законодательную инициативу. Отныне вы уполномочены предоставлять мне напрямую проекты законов по сохранению культурного и исторического достояния Империи.