Они сидели в комнате у Макса, за столом, в тарелках краснели обглоданные кости грилевой курицы, на донышке бутылки ещё оставалось около ста граммов водки.

— Ну-ка дай! — протянул руку Спец и внимательно осмотрел пробоину. Потом встряхнул фляжку, услышав звук болтающегося внутри предмета, усмехнулся, отвинтил крышку и вытряхнул на ладонь небольшую, никелево блестящую пулю с косыми черными вмятинами от нарезов.

— Фляжка была полной, — не то спросил, не то сообщил Спец.

Макс кивнул.

— А выстрел глухой, с огнем и дымом.

Макс кивнул ещё раз.

— Откуда вы знаете?

Спец улыбнулся ещё шире. Ему было приятно это удивление. В конце концов, он был учителем, а Макс учеником.

— Замкнутое пространство, заполненное жидкостью — это готовый гидравлический пулеулавливатель. Но очень тонкий, нормальный выстрел не выдержит. Тебе повезло: старый патрон, может быть ещё военных лет, у него уже не та энергия… «ПСМ», «ПМ», отправили бы тебя на тот свет. Не говоря про «ТТ», «Парабеллум» или современные модели… А тут удачно сошлось фляжка и древний «вальтерок»… Судьба!

Он перестал улыбаться.

— Только зря ты их всех не перемочил! Тогда бы отстали — или навсегда, или на долгое время. Смотря чего хотят…

— Хотят они узнать где чемоданчик с деньгами, — сказал Веретнев.

Спец вопросительно поднял бровь.

— Кто-то ищет Евсеева, — пояснил бывший разведчик. — Идет по пятам, в спину дышит. Уже, наверное, получил фотографию яхты. Как думаешь, Макс?

— Похоже…

— Зря не перемочил, — повторил Спец. — Ну да можно проехаться по больницам, найти этого хмыря со сломанной рукой, да расспросить…

Веретнев успокаивающе похлопал его по плечу.

— Остынь. За тобой уже нет штурмовой роты. А у этих ребят и головорезы и «стволы»… Надо не счеты сводить, а дело делать. Я свой план вам сказал… Давайте решать.

— План-то хороший, но… Деньги, документы прикрытия, оружие… Где все это взять?

Макс задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Черт его знает! — Савченко развел руками. — У меня и нашего загранпаспорта никогда не было?

— А как же… — начал было Слон, но усмехнулся и замолчал.

— Да вот так! Отсюда спецрейс, а там мы документы не предъявляли… Там совсем другое требовалось…

— Хорошо бы пивка, — сказал Веретнев, с сожалением рассматривая почти пустую бутылку.

— Сейчас чай заварю, — Макс встал и прошел на кухню. — А водку я не буду, можете допивать.

— Я тоже не буду, — присоединился к нему Савченко. Алексей Иванович оживился.

— Ну, тогда…

Остатки сорокаградусной жидкости перелились в стакан, а оттуда, без задержки — в желудок Веретнева.

— Теперь другое дело, — довольно сказал он. — Вроде и немного добавил, но зато норма выбрана и душа спокойна… А фляжку можно аккуратно запаять, кожицу на место приклеить, ничего и видно не будет. Зато какой счастливый талисман. И удобно, опять же…

— Эй, Максик, ты что, поругался с Машей? — крикнул Слон в сторону кухни. И поскольку ответа не последовало, пояснил Спецу:

— То у неё жил, теперь съехал. Я ей позвонил — трубку бросила…

— Оно тебе надо, чужое горе? — поморщился Савченко.