После этого телефон на золотаревской кухне издает деликатный писк: все нормально, Иван Федорович, можно выходить.

Золотарев к этому времени всегда наготове, ему остается только взять свой «дипломат». Сергей ждет у двери и идет впереди, страхуя. В левой руке рация, правая в кармане, на взведенном пистолете. Вытащить и выстрелить секунда, но Сергей умеет стрелять и через карман. У киллеров в данном случае нет ни малейшего шанса. Впрочем, убивать начальника нелегальной разведки нет никакого смысла: другое дело — похитить, выдоить данные о зарубежной агентуре. Хотя… В сильном государстве такое немыслимо, а разведчики слабого никому особенно и не нужны. Разве что похитить для выкупа. Сейчас это — самая вероятная опасность.

Выйдя из подъезда, генерал осматривается, глубоко вздыхает и садится назад. Сергей плюхается рядом с шофером.

Воздух сегодня с утра мутноватый, будто каплю теплого молока добавили, — и в то же время светящийся, чистый, праздничный, как на средневековых фресках. Гемоглобин, адреналин — что-то такое растворено в утреннем московском пространстве, что-то здоровое, бодрящее, ещё не испорченное, не переработанное чужими легкими. Приятно. Если Золотарев и переберется в Ясенево, так только затем, чтобы сэкономить полчаса на утреннюю пробежку.

Секретарша Ирочка уже на рабочем месте и ставит мировой рекорд по скорописи.

— Доброе утро, Иван Федорович. Только что принесли из аналитического отдела.

Она передала Золотареву пакет. Иван Федорович быстро взглянул на бумаги, сказал:

— Очень хорошо. Через полчаса свяжитесь с Яскевичем, пусть зайдет ко мне.

Быстрые Ирочкины пальцы уже набрали нужную строчку в электронном «Органайзере», — можно не сомневаться, что ровно через тысячу восемьсот секунд Яскевич получит соответствующую информацию.

— Вам кофе или чай, Иван Федорович?

— Кофе, — Золотарев тепло улыбнулся. — Можно без пенки.

Ирочка улыбнулась в ответ — наверное, это был какой-то словесный код, значение которого не понять никому, кроме обладательницы самых стройных ног в аппарате СВР и её непосредственного начальника.

Золотарев открыл свой кабинет, прошел внутрь, повесил пальто в шкаф.

Бросил на стол пакет, достал из ящика пачку «Мальборо», закурил, сел в кресло и с головой ушел в изучение бумаг. Смалил он, как правило, только на работе — дома почему-то не хотелось.

Перед ним лежал отчет аналитического отдела «Деятельность агента Бена после ареста связников в 1969 году». Отчет помещался всего на четырех страницах и суть его была предельно ясна. Иван Федорович выпил кофе, выкурил ещё сигарету.

Да, все это может вылиться в грандиозный скандал.

— Подполковник Яскевич в приемной, Иван Федорович, — почтительно доложила Ирочка.

— Пусть зайдет.

Почти сразу распахнулась дверь.

— Разрешите?

У вошедшего — лицо интеллигента в пятом поколении, большие, широко расставленные глаза, безукоризненные манеры. Яскевич заведовал Западно-Европейским сектором с 1994-го и был одним из приближенных людей бывшего Директора. Тот сам относился к «высоколобым» и не боялся окружать себя такими же.

— Садитесь, Станислав Владимирович, — пригласил Золотарев. — Что вы думаете о последнем сообщении Артура?

Яскевич отличался тем, что помнил все шифровки, проходящие по его сектору.

— Думаю, что это ерунда. Томпсон и его жена сидят в английской тюрьме уже двадцать восемь лет. И ещё им осталось два года.

— А Артур видел его в Ницце. Причем с молодой и привлекательной женщиной. Явно довольного жизнью.

— Явная ошибка.