Ещё удар — изнутри! И сразу же, без промежутка, тело захлестнуло раскалённой волной, мир обрушился в круговерть темноты, и последней вспышкой мелькнуло — золотистый свет старинных светильников на стенах, и вот уже на лицо падают чёрные пряди…

Не золотые, а чёрные.

* * *

— Никак не очухается, гадёныш, — произнёс рядом знакомый голос — Можно что-то сделать?

Сознание снова меркло.

«Не понимаю… Куда пропал постоянный привычный внутренний диалог? Что со мной?»

Пустота, в которой нет ничего: ни знакомых ощущений, ни голосов. Словно разом отрубили большую часть чувств.

И симбионта нет тоже.

На несколько мгновений Нарелина охватила паника. «Зверик! — закричал он отчаянной мыслью. — Ну Зверик же, где ты?!!»

Молчание. Только отголоском, где-то вдали, как будто котёнок заплакал, жалобно, чуть слышно. И всё стихло. Господи, где симбионт?! Что произошло?

И проверьте на всякий случай фиксаторы, — приказал голос.

— Да, госпожа Трём.

Нарелин попытался открыть глаза, и это получилось неожиданно легко. Он уже внутренне приготовился, что будет трудно, плохо… но нет. Тела он не ощущал совершенно.

Госпожа Трём. Джения, жена Томаса Грема. На Совете она не присутствовала, но, несомненно, наблюдала. Изящная и на вид молодая, пышные каштановые волосы обрамляют симпатичное лицо, на губах нежно-розовая помада… Похоже, к этой встрече Джения основательно подготовилась.

— Джения? — произнёс он удивлённо.

— Узнал? — спросила она, усаживаясь на стул, стоявший рядом с его кроватью. — Странно. Они говорили, что тебе сейчас не до разговоров, но я сумела настоять на своём.

— Ещё бы не узнать тебя, — ответил Нарелин. — Ты всегда была настойчивой.

И голос стал непривычным. Голос Лина, а не Рауля. «Чёрт, как плохо-то… Ведь это же конец. Или… Стоп, прекрати паниковать! Спокойно. Ты ещё ничего не знаешь. Не исключено, что ещё есть шанс выкрутиться».

Нарелин огляделся. Помесь больничной палаты и тюремной камеры. Белые стены, синеватый свет и очень хорошо укреплённая дверь. Диафрагма. В больничной палате.

Что с его телом, Лин увидеть не смог. Ниже уровня груди всё было закрыто сплошным покровом зеленоватого пластика.

Господи, да что это за место?

Впрочем, ответ напрашивался сам собой, несмотря на всю его нелепость. Тюремный комплекс в одном из зданий, принадлежащих федеральной госбезопасности.

— Что произошло? — спросил Нарелин и попытался привстать.

Конечно, приподняться не удалось. Не удалось даже пошевелиться. Зато основательно закружилась голова.

— Не дёргайся, — посоветовала Джения — А то подохнешь раньше времени. Вообще довольно странно, что ты всё ещё жив.

— Что случилось? — повторил вопрос Нарелин — Я почти ничего не помню.

— Правда? — делано удивилась Джения. — Ну так я освежу твою память. Только, прости, так, как это делаем мы, а не с помощью чужой техники, которой ты так лихо пользуешься. Кстати, не пробуй воспользоваться этим твоим… детектором. Мы блокировали его работу. Чувствуешь?

— Не знаю, о чём ты, — на всякий случай проговорил Нарелин. Комната наверняка под наблюдением, и любое неосторожное слово может быть использовано против него. — Я слушаю тебя. Внимательно.

— Ты?! Меня?! — Джения засмеялась. — Смотри.