— Ты?! Меня?! — Джения засмеялась. — Смотри. Сцену того, что происходило в зале Совета, Джения показала во всей красе, в объёме и с отличным звуком. Изображение развернулось прямо перед глазами.

Вот оно что! Ну конечно. Стремительное преобразование — из Рауля в Нарелина. Далее сработали охранные системы. Всё правильно, ведь Нарелин Эльве значится в базе данных как опасный террорист — немедленно уничтожить. Идиоты! Разве можно доверять такие вещи автоматике?

Смятение в зале, крик, шум, толпа вокруг трибуны. На полу валяется мальчишка с длинными чёрными волосами, в одежде Рауля он как в мешке, это даже смешно. И крови почти нет, всё сожжено.

«Твою мать! — подумал Нарелин. — Экий бифштекс из меня получился. Здорово располосовали. Это что же у них там, значит, плазма? Незнакомая модификация оружия, интересно, кто разработчик, точно не Эвен… Как я только жив до сих пор».

Непонятным осталось, куда делся симбионт. И Лин от души понадеялся, что Зверику удалось сбежать. Как оказалось, не зря.

— К сожалению, мы ещё не отыскали эту тварь. — Джения остановила запись и ткнула пальцем в котёнка, застывшего в прыжке над трибуной. — Но отыщем, не сомневайся. И тебе, Нарелин, больше никто не поможет. Ни твои дружки, создавшие нам проблемы с Транспортной Сетью, ни их техника… То, что ты называл детектором, не будет работать, потому что мы постоянно заменяем тебе кровь, и объём «умной воды» в ней просто не успевает достичь нужного уровня. Ни Клео не поможет тебе, ни Джовис. — Она усмехнулась. — Ну как ощущения? Сейчас с тебя разом содрали все твои волшебные шкурки, и ты теперь один на один с миром, да, Нарелин? Доходит, каково приходится нам, простым смертным?

«Находчивы, ничего не скажешь, — невольно подумал Нарелин. — Постоянно заменять кровь. А ты кретин. Никогда не думал о такой простой и эффектной возможности».

Джения встала со стула и села рядом с Нарелином на кровать. Чарующе улыбнулась и вдруг с размаху ударила его по лицу.

— Сволочь, — прошептала она. — Поганая сволочь!.. Страшно? А ну говори, тебе страшно?

— Вы молодцы, — сказал Лин. Боли от удара он не ощутил совершенно. — Да, страшно. Довольна? За что ты меня ненавидишь?

— Попробуй угадать сам, — серьёзно сказала Джения. — За что может ненавидеть женщина, дружок? Не получается? Попробуй. У тебя осталась ещё пара дней, не больше. После этого, по нашим прогнозам, твой детектор отключится — и ты умрёшь. К сожалению, вылечить тебя своими методами мы не можем.

Нарелин попробовал улыбнуться. О нет, Джения вовсе не вызывала в нём негодования, да и страх уже отпустил — осталась лишь досада. Сколько же работы теперь пойдёт насмарку, а сколько всего переделывать заново… «Обидно-то как. Сумею ли я вернуться? А Клео… Странно, что я не слышу Клео. Неужели он тоже… Нет, не может быть. Его тронуть не осмелятся. И Джения. Ну зачем она так? Ведь думалось — когда-то мы понимали друг друга. Хорошо, мы оказались по разные стороны баррикад, стали противниками. Но откуда столько ненависти? Почему? Пойми после этого женщин».

— Ты как ребёнок, дорвавшийся до мести, — тихо сказал Нарелин. — И тебе не будет меня жаль? Совсем-совсем?

— Будет немного, — грустно улыбнулась Джения. — Возможно, я даже заплачу. Но жалость к тебе тут ни при чём. Я буду плакать, Нарелин. О себе. Это, дружок, такая странная жалость, тебе она, боюсь, незнакома. Когда сожалеешь о том, чего не будет никогда… при этом уничтожая все причины и сжигая все мосты. Нет на свете ничего светлее таких слёз, Нарелин.