— Я понимаю. — Джения снова присела рядом с ним, провела рукой по одеялу. — Но у тебя нет выбора. Хочешь пить? Наверно, ты устал, да?

— Я не устал, — проговорил Лин. — Просто в голове мутится. Да, я хочу пить, но ведь, наверное, нельзя. Я даже не знаю, что с моим телом.

— С телом? У тебя перебит позвоночник, практически нет печени, отказали почки. Прости, я не врач и подробностей не знаю. Мало что от тебя осталось, в общем. Но какое это теперь имеет значение? Я сейчас принесу воды.

— С твоей точки зрения, никакого… Да, принеси, если не трудно.

Джения вышла и вскоре вернулась, неся пластиковый стакан с водой. Пил Нарелин долго, глотать оказалось трудно, и только под конец осознал, что вода имела какой-то слабый незнакомый привкус. Джения терпеливо ждала, пока он отдыхал между глотками, потом поставила опустевший стаканчик на выступ в стене подле кровати и снова села на стул.

— С моей точки зрения, Нарелин, дело обстоит так, что скоро точка зрения тебе не понадобится, — рассудительно произнесла она. — Вернее, у тебя её просто не будет.

— Вопрос, Джени. Если я нужен вам мёртвым, зачем эти несколько дней отсрочки? Зачем вы лечите меня? Отключите систему — и всё закончится, наверное, не пройдёт и часа…

— Быстрее, какой там час. А зачем, я пока что не решила. Считай, что это мой каприз.

— Чем ты меня напоила?

— Что-то не так? — удивлённо вскинула брови Джения. — Ах, бедняжка. Совсем забыла сказать. Когда я наливала воду, в стаканчик случайно попали две капсулы сильного рвотного. Так что тебе придётся немного потерпеть. До прихода врача. Которого могу вызвать только я. Но я забыла, как же его вызывают.

Джения лукаво улыбнулась и картинно дёрнула плечиком.

Почему-то Нарелин не удивился. Ни раздражения, ни злости, только лёгкая досада. Ну что ж, прекрасная перспектива — захлебнуться в собственной рвоте или, если хватит сил подняться, заблевать всё кругом. Господи, ну что ты за ребёнок, Джения!

— Чего ты хочешь? — спросил он.

Джения не ответила. Она перенесла стул к стене и села, положив ногу на ногу. Всё с той же ласковой улыбкой посмотрела на Нарелина. Вытащила из сумочки тонкую золотистую сигарету, прикурила. Она ждала. Просто ждала.

— Я даже не знаю, что тебе нужно, — проговорил Нарелин. — Зачем ты издеваешься?

Джения задумчиво курила, иногда стряхивая пепел прямо на пол.

— Джени, — выговорил Лин, с трудом подавив первый спазм, — будет некрасиво…

— Может быть, я извращенка и мечтала об этом всю жизнь, — невозмутимо ответила она. — Я спала и видела, как тебя тошнит. Теперь получила возможность поглядеть на этот процесс своими глазами.

Подступала дурнота. Нарелин силился повернуть голову набок.

— Дура ты, Джени. Мелочишься. Зачем рвотное? Надо было сразу слабительное. Ввести через систему, вот это было бы шоу! Или у меня уже того… просто нечем? I

Джения брезгливо поморщилась.

Нарелин почувствовал, что ещё минута — и он, несмотря на постоянную работу системы, потеряет сознание. Желудок скручивали спазмы, дыхание перехватило, он пытался вдохнуть и никак не мог этого сделать. В глазах потемнело. Лин судорожно закашлялся и вдруг с удивлением понял, что рот полон крови. С огромным усилием повернув голову, продолжая надсадно кашлять, он ухитрился её выплюнуть. Дышать с каждой секундой становилось всё труднее.