— Пока, гадёныш, — услышал он голос Джении. — Счастливо оставаться.

Мир провалился в чёрное ничто.

* * *

— Зачем ты это сделала? — спросил мужской голос.

— Он заслужил.

— Ты могла его убить раньше времени! Неужели ты не понимаешь, что пока ещё…

— Первый раз в жизни, — с раздражением и злостью ответила Джения, — единственный раз за столько лет я могу позволить себе хоть одну маленькую прихоть? Ничего бы с ним не сделалось! Он живуч как…

— Ладно, хватит, — оборвал её голос Грема, — Отчасти ты права, так даже лучше. Сбить с него спесь только полезно. Сговорчивей будет.

— Ты собираешься с ним договариваться? — возмутилась Джения. — Ты же обещал, что…

— Мало ли что я обещал. Всё, молчи. Что за дрянь эта техника! Видишь, у него ресницы дрожат. Он пришёл в себя, а контроль не реагирует!

Вот теперь Нарелин ощутил в полной мере, что его состояние, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Тупая боль во всём теле, ноющая, вязкая. А ведь Джения права. Даже чувствовать, как прочие люди, и то он отвык, отгородившись от боли и усталости барьером секретных устройств, недоступных остальным, — симбионт, детектор, лучшие стимуляторы…

Он открыл глаза.

Рядом стоял Томас Трём. Нынешний лидер Федерации был в том же костюме, что и на Совете, — строгий серый жакет. За всю историю Федерации официальная мода почти не менялась.

Сколько времени прошло после Совета? Больше суток? Меньше? Что произошло потом? Скрыть инцидент уже невозможно — все в зале видели Нарелина, трансляция велась по многим каналам, наверняка о происшествии сейчас говорят во всей Федерации. Даже если Федерация объявит, что Рауль и Нарелин — одно лицо, вряд ли Эвен это признает. Скорее всего, заявят о намеренной провокации с целью дискредитировать эвенскую власть.

— Нарелин, ты в состоянии говорить? — резко спросила Джения. — Или для разнообразия полежишь молча?

— В состоянии, — с трудом произнёс Лин. Во рту было очень сухо, говорить было почему-то больно. — Томас, лучше нам пообщаться без твоей жены, для её же блага.

Надеешься выкрутиться? — спросила Джения. — Зря. У тебя ничего не получится. А я, пожалуй, останусь. Ты не возражаешь, Томми?

Она холодно посмотрела на Лина и перевела взгляд на мужа. Худое лицо Грема оставалось бесстрастным, взгляд, по обыкновению жёсткий, стал ледяным. Он кивнул жене.

— Она останется, — подтвердил Трём. Он оценивающе оглядел эльфа, — На старых записях ты выглядишь гораздо эффектнее, Нарелин Эльве. Взрослее.

Лин не ответил.

— Молчишь? — спросил Грем. — Я понимаю, что тебе неприятно говорить в обществе Джении, но придётся потерпеть. Джени, будь любезна, введи ему сыворотку правды. Всё уже подготовлено, вон тот сенсор…

— Да, Томми, — кивнула Джения. — Активизирую.

Почти сразу же сильно закружилась голова и помутилось сознание. Эта дрянь — федеральный аналог эвенской сыворотки правды — была Нарелину прекрасно известна, правда, не на собственном опыте. Чистую сыворотку федералы так и не научились вырабатывать, при необходимости посылали запросы на Эвен. И Зверик, и детектор с лёгкостью бы нейтрализовали действие этого вещества. Увы, ни детектора, ни Зверика не было.

— Начнём, — произнёс Грем спустя минуту.