— Ничего, — прокричал он в ответ.

Наверняка очки. После визита к консультанту по генетике он уже месяц не просил ее помочь найти очки или ключи, хотя вычислить самому, где они лежат, было для него непосильной задачей.

Джон быстро прошел в кухню.

— Я могу помочь? — спросила она.

— Нет, все в порядке.

Элис пыталась понять, почему он стал вести себя так независимо. Он не хочет ее загружать, когда ищет потерянные вещи? Или привыкает справляться без нее? Или ему просто неловко просить помощи у человека с Альцгеймером? Элис разглядывала натюрморт с яблоком и персиком на стене, который висел там не меньше десяти лет, пила чай маленькими глотками и слушала, как за спиной Джон перебирает почту на барной стойке.

Он прошел мимо нее в холл. Открылась дверца гардероба в прихожей. Закрылась дверца гардероба в прихожей. Она слышала, как выдвигаются и задвигаются полки тумбочки.

— Ты готова? — позвал Джон.

Элис допила чай и вышла в прихожую. Джон уже был в пальто, очки на макушке, ключи в руке.

— Да, — сказала она и вышла следом за ним.

Начало весны в Кембридже — отвратительное, непредсказуемое время года. На деревьях еще не распустились почки, тюльпанам не хватает ни смелости, ни безрассудства, чтобы вынырнуть из-под снега, покрытого коркой, и древесные лягушки еще не распевают свои песни. Улицы узкие от потемневших снежных заносов. Оттепель к вечеру сменяется похолоданием, и тротуары и дорожки на Гарвард-сквер превращаются в скользкие полоски черного льда. Дата на календаре кажется издевкой — все понимают, что где-то уже наступила весна, люди ходят в рубашках с коротким рукавом, а по утрам их будит щебет дроздов. Но в Кембридже холод даже не думает сдавать позиции. Единственными птицами, чье «пение» слышала Элис, пока они шли к кампусу, были вороны.

Джон согласился каждое утро провожать ее до Гарварда. Она сказала, что боится потеряться. На самом деле ей хотелось вернуть то время, когда утренние прогулки были для них традицией. К несчастью, риск попасть под машину оказался меньше, чем сломать что-нибудь на скользком тротуаре, и они были вынуждены передвигаться гуськом. И в молчании.

Камешек попал Элис в правую туфлю. У нее был выбор: остановиться посреди дороги и вытряхнуть его или потерпеть до кафе «У Джерри». Чтобы вытряхнуть туфлю, пришлось бы балансировать на одной ноге, а другую выставить на холодный воздух. Она решила потерпеть два квартала.

Расположенное на полпути между Гарвард-сквер и Портер-сквер кафе «У Джерри» стало пристанищем для кофеманов задолго до нашествия «Старбакса». Меню оставалось неизменным со времен студенчества Элис: кофе, чай, выпечка и сэндвичи. Только в цены, написанные мелом, периодически вносились поправки, о чем можно было догадаться по белым разводам вокруг цифр и по разнице почерков в левом и правом столбце меню. Элис в затруднении изучала дощечку с меню за прилавком.

— Доброе утро, Джесс, кофе и булочку с корицей, пожалуйста, — попросил Джон.

— Мне тоже, — сказала Элис.

— Ты же не любишь кофе, — возразил он.

— Нет, люблю.

— Нет, не любишь. Она будет чай с лимоном.

— Я хочу кофе с булочкой.

Джесс взглянула на Джона, ожидая дальнейших возражений, но ему уже расхотелось спорить.

Выйдя на улицу, Элис отпила глоток кофе. Горький неприятный вкус совсем не соответствовал дивному аромату напитка.

— Ну, как тебе кофе? — поинтересовался Джон.

— Чудесно.

По дороге в кампус Элис пила кофе, чтобы не разозлить Джона. Она мечтала поскорее оказаться в своем офисе, где можно будет выбросить стаканчик в мусор. К тому же ей отчаянно хотелось вытряхнуть камешек из туфли.