Народу в комнате прибавилось ровно на одного человека.

— Циля, ну шо ты такая неблагодарная дрянь? Ты загоняешь маму в гроб. Денис Сергеевич, она загоняет маму в гроб! Делает маме нервы! Циля, замолчи сейчас же свой рот! Денис Сергеевич знает, шо ему делать. Он тебе не какой-то босяк с рынка. Ну-ка брысь отсюдова в кухню!

— Мама! Мама, ви опять не даете мне щастья! Ви зачем свели Дениса Сергеевича с этими… с этими… — Циля всхлипнула пару раз, а потом взмахнула руками, словно собиралась взлететь, и бросила к выходу из комнаты. Правда, на пороге она резко остановилась, обернулась к тете Мире и ехидно заявила:

— И шоб ви знали, тот дядя Яша, который уже месяц ходит по нашей улице к рынку, хотя ему таки не по пути, не захочет иметь с вами совместных планов, мама. Ви же храпите, шо пьяный сапожник. Я нынче всю ночь не спала… Дворовые собаки лаяли, как оглашенные, потому шо ви всю ночь храпели.

— А шо ты хотела? Шобы собаки всю ночь храпели, а я всю ночь лаяла? Бегом в кухню! Там котлеты шкворчат! Имей, наконец, желание показать свой ум, а не дурость. И где я так согрешила… Нет, твой папа был тот еще идиёт, но куда же мене еще одна идиётка… Денис Сергеевич теперь водит дела с серьёзными людьми. А если он поймет, какая ты дура, как ты не уважаешь свою маму, то не поможут даже те котлеты, шо я лепила с самого утра.

Циля после слов матери залилась краской, громко фыркнула, крутанулась на месте и выскочила из комнаты. По лестнице она бежала с таким грохотом, будто пятками вколачивала невидимые гвозди. Я реально начал опасаться, как бы эта лестница не развалилась к чертям собачьим. Тетя Мира оглянулась, убедившись, что мы остались одни, а потом мелкими шажочками подобралась ко мне совсем близко и принялась извиняться за доставленные неудобства. Раз десять извинилась. Причём с такими интонациями, будто для меня это имело какое-то значение.

Я, конечно, не стал расстраивать женщину. Не стал говорить ей, что мне вообще плевать глубоко и на Цилю, и на саму тетю Миру. Но когда она пошла на одиннадцатый раз, решительно взял женщину за плечи, развернул к выходу и подтолкнул в спину.

— Это все очень интересно, однако мне пора уходить. Тем более, вы в курсе моих планов. Хотя, чего уж я скромничаю. Не только вы. Половина города, похоже, в курсе. Так что… С удовольствием обсудил бы с вами тему воспитания детей, но давайте в следующий раз.

— Таки вам уже пора? Ах, ну, да… Все понимаю, — тетя Мира затрясла головой, словно китайский болванчик. Но покидать комнату не торопилась.

Этот факт, кстати, внезапно показался мне подозрительным. Притихшая относительно денег паранойя, вернее относительно того, что все вокруг только и ждут возможности их скомуниздить, снова радостно подняла голову.

Я быстро глянул в сторону шкафа, дабы убедиться, что дверца прикрыта плотно. Потом подхватил тетю Миру под ручку и натурально вытащил ее из комнаты на лестницу. Комнату, само собой, закрыл на замок. Хотя, маята в душе все равно оставалась.

— Скажите, как найти старый пустырь? — поинтересовался я у хозяйки.

В конце концов, раз она знает, что сегодня намечаются всякие мутные дела, почему бы и не спросить в лоб. Я понятия не имею, где искать этот долбаный пустырь. Когда вчера вечером спрашивал Рому, тот ответил, мол, каждый дурак знает. Сегодня спросил Гольдмана, но Миша отделался такой же фразой. Радовал факт, что я, видимо, всё-таки не дурак, раз не знаю.

Тетя Мира в двух словах объяснила, как найти нужное место. Я искренне ее поблагодарил за помощь и благополучно покинул свое временное жилище. А я очень надеюсь, что оно временное… И вот уже в тот момент надо было призадуматься, точно ли мне надо идти на встречу? Ведь вполне ясно, если с самого начала все пошло через жопу, так и продолжать не надо.