— Первый раз о таком слышу, — потрясённо ответил Прокудин, забыв от растерянности про всякое титулование.

— Нет там ничего сложного. На струю порошка подаётся воздух со сверхзвуковой скоростью. Пигмент ударяется о твёрдосплавное било, а затем попадает в циклон. Сначала отсеиваются крупные частицы, которые потом уйдут на повторный помол, а мелкие фракции поднимутся выше и уже там можно будет проводит дополнительное разделение. Деление можно выставить по микронам.

— Неужели сработает? Воздухом? Иной пигмент не всякая мельница со стальными шарами размолотит.

— Мы перемалываем на такой мельнице алмазную крошку, — улыбнулся я в ответ, — Правда и било в этом случае приходится делать из алмаза.

Кажется, только сейчас мещанин сообразил, с кем он разговаривает. Проскудин ещё лихорадочно обдумывал, кем надо быть, чтобы перемалывать в пыль алмазы на промышленной установке, а я уже видел, что он мой с потрохами. Будет у меня скоро нормальная краска!

Вот так, с миру по нитке, глядишь, и соберём к лету свой первый колёсный трактор.

* * *

За прошедший год нам удалось организовать три лечебницы «для богатых». В Рязани, в столице и в Питере. Строить тогда ничего не пришлось. Выкупили готовые помещения.

На днях отправим докторов и целителей во Владивосток. Там заканчивают строительство первой специально спроектированной клиники. Обкатаем проект, и если всё устроит, то в дальнейшем все клиники будут строиться по единому образцу.

Прогнозы на этот вид бизнеса самые благоприятные. В столице запись на полтора месяца вперёд. В Питере на месяц. Ценник начинается с десяти тысяч рублей.

В обычные больницы лекари — маги тоже начали приходить, но там, понятное дело, совсем иной уровень лечения. Впрочем, ту же язву без полостной операции они уже сумеют заштопать или камни из почек удалить. Но в основном лекарей используют при переломах и для заживления ран. А то, что после операций можно без швов обходиться, если лекарь — маг под рукой — это отдельная песня, за которую простые люди магам благодарны до глубины души.

В этом процессе я непосредственного участия не принимаю. Лекарей для обычных больниц обучают за счёт специально созданного благотворительного фонда и, как я слышал, фонд не бедствует. Я вкладываюсь в благое начинание поясами — накопителями. Они из новосибирских искусственных алмазов и драгметаллов на них уходит считанные граммы. Так что не разорюсь на добром деле.

Зато какую славу и почёт маги зарабатывают! Этого и за деньги не купишь. Попробуй при ком-то из вылеченных о магах плохо сказать, так ведь порвут, как пить дать порвут.

Думаете, был у меня какой-то умысел, когда я на эти дела подписывался? Ну, был, если честно. Правда, совсем — совсем малюсенький, но результат превзошёл все ожидания!

* * *

Несмотря на свою занятость я смог выбрать время и слетать в Камышин.

С погодой сказочно повезло. Последние числа мая.

Голубое небо. Ни облачка.

Как говорят пилоты — видимость на миллион километров.

Уже тепло, но не жарко. Очень солнечно, и пока нет засилья насекомых.

Сижу на веранде своего особняка и любуюсь на тот средиземноморский городок, что растянулся вниз к реке.

Раннее утро, река ещё парит. Красота, не описать! Даже не верится, что именно я был застрельщиком такого дела и замысел как-то сам по себе, видением в голову зашёл. Кстати, денег на строительстве прилично заработал. Помнится, даже в затылке чесать начал, пытаясь сообразить, а тем ли я в этой жизни занимаюсь. Миллионы на строительстве оказывается куда как легко зарабатываются.

Алефтина с Валей ко мне примчались не вдруг.