Ну, да ладно. Что-то я отвлёкся, а за мной уже пришли.

К счастью — это не люди князя Обдорина, а коляска от барона Крайнца, моего почитателя и единственного рыбака, держащего на пристанях нашего городка специальную рыболовную яхту.

Его коляска — это такое роскошное лёгкое ландо, в которое впряжены четыре упитанных пони.

Красиво. Я бы тоже себе такое завёл вместо автомобиля, если бы жил в своём городке.

Барон пообещал мне такую рыбалку, что больше двух часов я не выдержу — рука устанет рыбу таскать.

На мой вопрос — не помешает ли рыбалке, если над его яхтой будет висеть дирижабль с охраной, он всего лишь понимающе ухмыльнулся и попросил, чтобы они за тенью следили и не пугали ей рыбу под яхтой.

Рука у меня устала даже раньше намеченного срока, но я из вредности ещё минут двадцать продолжал таскать рыбу.

Сегодня шёл судак. На такую глупую бронзовую железку, какую у себя я бы ни за что не посмел рыбе предложить.

Волга. Здесь всё как-то по-другому. И я бы всей душой рад бы был здесь жить, но не судьба. Разве что детям свою мечту оставлю. Пусть не всем, но этим. Паре волгарей.

Глава 3

Курильские острова.

Кто бы ожидал, что жизнь на них переменится так быстро и радикально?

Эта окраина Империи раньше мало кого интересовала. Ссыльные, рыбаки да пограничники — вот пожалуй и весь контингент, который можно было здесь чаще всего увидеть.

Но ещё год назад здесь застучали топоры, запели пилы и живность стала разбегаться, заслышав вой моторов тяжёлого грузового дирижабля или басовитый гудок парохода. Даже медведи, считавшие себя на островах хозяевами и те стали пугаными.

Не отстал от других и остров Итуруп.

Посёлок геологов, а если точнее — добытчиков рения, неплохо разросся и обзавёлся благоустройствами. Народ даже не поскупился и скинулся на баню, хотя в каждом доме, на четырёх хозяев, имелся свой душ и тёплый туалет. Здоровенный сруб им за лето поставила бригада шабашников с материка, а буфет при бане они и сами оборудовали. Один дедок, из поселковых, навострился варить пиво, а уж рыбы, икры и морепродуктов на острове и так в избытке было. Нашлась и буфетчица — разбитная баба, что раньше кашеварила для рыбаков, приезжающих только в сезон.

А уж когда в районе Горячих Ключей начали посёлок для японцев строить, тут и вовсе мужики духом воспряли. Земля слухом полнится. Вот и пополз слушок, что скоро на острове женщин в достатке будет. Пусть и японок. Какие-то травы они тут, по велению своей Императрицы, начнут высаживать и выращивать. Оттого и дорога к новому посёлку, как-то сама собой стала в порядок приводиться, а с материка повезли на заказ мотоциклы, а то и попросту, велосипеды.

Когда, по весне, слухи подтвердились — то даже те местные бабы из Курильска и Китового, что раньше шипели и плевались, пересказывая друг другу новости, приутихли. Молодёжь начала возвращаться. Молодые парни, уплывшие на материк в поисках суженых и хорошей работы, чуть ли не полным составом уже к середине лета обратно примчались. А к осени, как положено, и свадьбы чередой покатили. Добрую треть японских девок вернувшиеся парни расхватали.

Не так давно появившийся в Курильске священник нарадоваться не мог, нарекая в недавно построенной часовенке узкоглазых подданных соседней страны кого Марфой, а кого Устиньей.

— Аким Филиппович, геологи трактор на завтра просят, что им сказать? — высунулся из окна радиобудки молодой парень — радист, из вольнонаёмных.