— Прости, я сегодня не смогу тебя проводить, — сказал Люк. — У меня беседа.

— Ничего, все в порядке, — успокоила его Кэрри.

— Утром увидимся.

— Да, конечно.

Она ехала по Миннеаполису, устремляясь к мосту через широкую реку, и внезапно ощутила полное одиночество и пустоту в душе.

Люк снял для Кэрри квартиру в Сент-Поле, близнеце Миннеаполиса. Эти два города стояли друг против друга, разделенные рекой Миссисипи.

— Кэрри, — будто наяву услышала его низкий уверенный голос и непререкаемый тон, — поскольку я пригласил тебя как гостью нашей общины, тебе придется немного потрудиться ради общего блага, — сказал Люк, когда они приземлились в Штатах.

— А я справлюсь?

— Я буду тобой руководить, — пообещал он.

Остановив машину на красный свет светофора, Кэрри вспомнила слова Люка и поразилась своей наивности. Хорошо, что тогда она не сказала ему, но подумала, что, может быть, и она найдет тему для проповеди. Ведь каждый член общины, как объяснял Люк, может обратиться к собравшимся. Теперь, когда Кэрри достаточно долго прожила здесь, она понимала, что это просто смешно.

Они провели вместе много ночей, это верно, и под покровом ночи Люк был тем мужчиной, в которого Кэрри влюбилась теплой лондонской осенью и с которым хотела бы провести всю свою жизнь.

Она и теперь хотела этого, но только с ночным Люком. Не дневным, когда он просыпается помощником пастора, изрекает банальности, от которых у Кэрри просто сводит челюсти, и занимается проблемами прихожан.

Так что же получается? Я ошиблась в нем? Или он все-таки ошибся в себе? — спрашивала себя Кэрри. Кто он на самом деле?

Она не успела додумать мысль до конца, светофор переключился, и Кэрри устремилась по пустынной улице к дому, длинному таунхаусу в недорогом районе Сент-Пола.

Кэрри ничего не могла с собой поделать, но она видела и понимала то, чего не видел и не понимал сам Люк. Он в общем-то совершает над собой насилие, думала она. Он земной человек, без всяких признаков святости, я чувствую это, он вовсе не избранник Небес, чьими устами говорит с прихожанами сам Господь.

Кэрри поставила машину на стоянку рядом с домом, посмотрела на окна соседей, в них горел свет, вечер был достаточно теплым для начала зимы. Хлопнула входная дверь, и на крыльцо выскочил черный пудель, волоча за собой на поводке дородного мужчину. Хозяин упирался, опасаясь поскользнуться, но пес не ведал пощады. Впервые за вечер Кэрри захотелось смеяться.

— Добрый вечер, дорогая! — выдохнул на бегу толстяк. — Какой непослушный парнишка, да? Креста на нем нет, — пошутил хозяин без всякого пиетета, и сердце Кэрри снова заныло.

Нет, так не годится, одернула она себя, если ты столь остро реагируешь даже на случайно брошенную фразу, то дело плохо.

Она поднялась к себе, включила свет. Гостиная ей нравилась — простая мебель — полки и шкафы, такие, какими обставлены все недорогие дома Европы, из светлого дерева, но самым лучшим украшением был камин. Большой, уютный, прожорливый.

На каминной полке стоял телефон, и, стоило Кэрри взглянуть на него, как он зазвонил.

Люк!

Она кинулась к трубке, ей понравилась собственная реакция. Нет, еще ничего не случилось. Еще все может быть, потому что и ее душа, и его не остыли друг к другу.

— Люк?! — бросила Кэрри в трубку.

Но это был не Люк. От слов, произнесенных странным голосом, будто кто-то говорил с прищепкой на носу, по коже Кэрри побежали мурашки.

— Сатана и его ангелы способны изменять свою внешность. Ты слышала об этом? Задумайся.

Голос умолк, и в трубке повисла тишина.