— Я сказал ему, что, учитывая твое пресловутое упорство, ты ни за что не успокоишься, пока не добьешься его осуждения за убийство Конни. Я знал, что он не сможет воспротивиться искушению заявиться к тебе, но я хотел удостовериться, что хозяином положения в отношении и места, и времени являюсь я. Поэтому я просто посоветовал ему закончить все свои дела как можно скорее.

— Ты отправил его убить меня?

— Я послал его сюда на верную смерть, — возразил Дон и засмеялся. — Дьявол, я дал ему ключ. — Он засмеялся опять. — Я использовал его, Джесс, чтобы добиться того, чего мы оба хотим.

— Чего же мы оба хотим?

— Быть честными, Джесс. Разве ты не стремилась добиться смертного приговора? Прокуратура штата не смогла бы обеспечить это. Я сделал это за всех. Ради тебя. Ради нас, — добавил он, прекратив смеяться.

— Значит, ты подстроил все это?

— Этот человек был настоящей скотиной. Подонком. Твои слова, помнишь? Он убил Конни Девуоно. Твердо решил прикончить и тебя.

— Но ты позвонил мне, когда я была у сестры, уговаривал провести ночь у нее. Умолял меня не ездить домой.

Дон опять рассмеялся.

— Зная, что ты поступишь как раз наоборот. Зная, что гордыня погонит тебя домой еще быстрее. Бог запрещает тебе слушаться советов мужа.

— Бывшего мужа, — тут же поправила его Джесс.

— Да, — признал он. — Бывшего мужа. Человека, который любит тебя, который всегда тебя любил, и который не прекращал любить тебя.

Джесс обхватила голову руками, стараясь побороть неожиданное головокружение. Все это нереально, думала она. На самом деле ничего этого не происходит. Но, Господи, ведь это же Дон! Человек, который постоянно находился подле нее, был для нее учителем, возлюбленным, мужем, другом. Человек, который нянчился с ней, когда погибла ее мать и когда на нее обрушились изматывающие приступы беспокойства. А теперь он рассказывает ей о том, что умышленно подстроил возобновление таких приступов. Он говорит ей, что науськивал Рика Фергюсона, который уже давно терроризирует ее. Он сообщает ей, что пришел теперь сюда, чтобы совершить убийство. И все это во имя любви! Бог мой, на что же еще был он способен?

Мысленным взором Джесс окинула восемь последних лет. Приступы беспокойства начались сразу после исчезновения матери, продолжались в течение всего периода семейной жизни с Доном, стали повторяться реже только после их развода. Неужели в этом заключается для нее какой-то смысл?

С ним ты перестанешь расти и развиваться, опять вспомнились слова матери.

«Моя замечательная мама», — подумала Джесс.

Она медленно приблизилась к телу Рика Фергюсона. Она склонилась над ним, услышала, как хрустнули ее коленки и подумала, уж не рассыпается ли она вся на части. Ее взгляд быстро скользнул по зияющей ране в середине спины, и она прикрыла рукой нос, стараясь избежать сладковатый запах смерти, исходивший от трупа.

— Джесс, я люблю тебя, — опять повторил Дон. — Никто на свете не мог бы любить тебя так, как я люблю тебя все эти годы. Я никому не позволю встать между нами.

Мысли Джесс пришли в порядок, последние частички калейдоскопа легли на свое место, все для нее стало удивительно ясным. Она вдруг поняла, на что именно был способен Дон.

Джесс повернулась, оставаясь сидеть на корточках, и стала пристально смотреть на своего бывшего мужа. Его карие глаза выражали только любовь к ней.

— С самого начала это был ты, — проговорила она чужим голосом, который, казалось, вселился в нее и теперь высказывал мысли, которых она у себя не замечала. — Это ты убил мою мать.