На вид Эдику можно было дать лет двадцать, не больше: тощий, длинный, нескладный подросток с гнездом вьющихся белокурых волос на голове. Взгляд отсутствующий, реакция замедленная, осанка разболтанная, одет как огородное пугало. Но — гений…

— Ты дома хоть иногда ночуешь? — спросил Гольцов, разглядывая его хорошо поношенную джинсовую куртку.

Эдик скривился, словно воспоминание о доме навевало на него уныние и тоску.

— А родители?

Вопрос наугад. Подозрение о существовании у Эдика какой-нибудь семьи было чисто теоретическим, по принципу: ну какая-то семья у человека все же должна быть? Сам Винчестер о своих предках не распространялся.

— У других в твоем возрасте дискотеки, девушки, — намекнул Гольцов.

Эдик пренебрежительно хмыкнул.

— Ты говорить еще не разучился?

Вместо ответа Эдик предложил:

— Хотите анекдот? — И, не дожидаясь реакции потенциального слушателя, рассказал: — Сегодня мама грохнула об пол мой любимый компьютер. Горестно гляжу на разлетевшиеся детали: «Вот она, материнская плата за сыновнюю любовь!»

Аплодисментов он не дождался.

— Тупой, — определил Георгий характер анекдота.

— Вы не поняли, — печально покивал головой Винчестер.

Гольцов перешел к делу:

— Держи, это список координат, по которым ты должен проверить разыскиваемого.

Георгий вручил ему запрос и свой сводный лист, в котором суммировал исходные данные водителя Лежнева-Леже. Винчестер просмотрел листы. Взял маркер и пометил кое-что желтым цветом.

— Да, это срочно, — согласился Георгий, читая ход его мыслей.

Винчестер написал на полях: «2 ч.» и обвел кружком. Почерк у него был корявый, как у двоечника. Георгий понял, что его задание будет выполнено в течение двух часов.

Винчестер пометил информацию о водительских правах, номере кредитной карточки и других документах водителя красным маркером. Написал: «7 с.» и тоже обвел.

— Я понял, в течение семи суток, — кивнул Георгий, — но ты не забывай, это надо обязательно сделать. И еще: обрати внимание на транспорт.

Винчестер поднял на Гольцова затуманенный взгляд серых глаз.

— Я еще не знаю, по каким параметрам делать перекрестный анализ, — ответил на немой вопрос Гольцов и раздраженно прикрикнул: — Слушай, Эдик, общайся по-человечески! Если что не ясно — я не обязан читать твои мысли!

— Нету, — произнес Винчестер.

— Чего нету?

— Мыслей.

— Что, вообще? Не телись, говори нормально!

— Нету мыслей по поводу… — Эдик кивком указал на запросы.

— Ладно, может, потом что в голову придет. Я подожду. Как только что разыщешь — звони, я подскочу.

Эдик утвердительно кивнул.

Столовая в соседнем здании уже не работала, был открыт только бар, прозванный в пароде «Лес», за то что располагался под одной крышей с редакцией «Лесной газеты». Георгий заказал яичницу с жареной картошкой. Про Малышева он старался не думать.

В баре было тесно и шумно. В табачном дыму витал дух необременительного общения, застольного братства. «Победить вампиров может только Баффи! — вызывающе вещал голос из телевизора в углу над стойкой. — Она избранная. Днем она обычная школьница, а ночью — победительница вампиров…»

— Пачку «Парламента» и стакан боржоми, — услышал он рядом знакомый голос.

Повернул голову и увидел секретаршу генерала Полонского Зиночку.