— Привет! — Яцек поднялся навстречу Георгию, жестом представил своего собеседника: — Подполковник Исидро Карпентер, наш человек в Гаване. А это мой друг майор Георгий, стало быть, по-испански Хорхе Гольцов.

— Комо эстас? — спросил Георгий, протягивая кубинцу руку.

Исидро рассмеялся. Ответил по-русски:

— Неплохо.

Судя потому, что на столе стоял ром «Гавана-клаб», хозяином застолья был кубинский подполковник.

Яцек мимоходом объяснил:

— Кубинцы предлагают свою базу в районе Кайо-эль-Буканеро для очередного тренинга. Не знаю. Надо подумать.

— Что означает «буканеро»? — поинтересовался Георгий.

— Пират. Корсар, — объяснил подполковник. — А «кайо»…

— Остров, я знаю.

— Вы бывали на Кубе, Хорхе?

— Бывал.

— Где?

— В Гаване.

— Мне знакомо ваше лицо. Мы с вами не встречались?

— Не знаю. У меня плохая память на лица, — слукавил Георгий. — А что, кубинцы заинтересованы в участии в антитеррористическом тренинге?

— О да, конечно, — растягивая гласные, ответил подполковник. — Проблема международного терроризма очень остро стоит перед нашим народом уже более сорока лет. Начиная от попыток физического устранения главы нашего правительства Кастро Руса…

— О да, это классика, — с едва уловимой иронией вставил Яцек.

— …До международной торговли наркотиками, в чем нас обвиняют американцы.

— Разве генерал Очоа не торговал наркотиками? — наивным тоном спросил Георгий.

— Генерал Очоа был предателем, — очень серьезно ответил кубинец.

— Насколько я помню, его расстреляли?

— Да, он был приговорен к смертной казни, — еще серьезнее сказал кубинец и пошел к барной стойке.

Георгий вспомнил, где он встречался с подполковником Карпентером. Год назад на американской военной базе в Гуантанамо, куда Гольцов летал в составе делегации на опознание одного из арестованных американцами афганских террористов — по данным Интерпола этнического татарина родом из-под Казани. Подполковник Карпентер сопровождал делегацию от гаванского аэропорта Хосе Марти до городка Гуантанамо в восточной, беднейшей части острова, где под палящим солнцем ржавыми маскировочными сетками тянутся плантации табака.

— Ты чего, не в настроении? — шепнул Яцек. — Проблемы?

— Как всегда, все просто замечательно. Слушай, может, оторвешься от своего кубинца, съездишь со мной кое-куда?

— Что, прямо сейчас?

— Да.

— Поконкретнее можешь сказать, куда именно?

— На Троекуровское кладбище.

Привыкший ко всякому, Яцек не стал больше задавать вопросов. Посмотрел на часы и шепнул:

— Жди на выходе. Я сейчас.

После дождя небо над Москвой поднялось высоко-высоко, словно с города сорвало крышу. По ультрамариновому фону быстро бежали лиловые гряды облаков, отражаясь в темных водах Сетуни. Над голыми кронами кладбищенской рощи высоко возносился шпиль колокольни церкви Николы Чудотворца.

Из всех людей, которых знал Георгий, только с Яцеком Михальским можно было вот так внезапно взять и приехать на кладбище к погибшему другу.

Не другу, поправил себя Гольцов. Сослуживцу. Они просто не успели ближе сойтись. Всегда так, пока человек жив, многое откладываешь на потом. Это вроде как со знакомой красивой девушкой: думаешь пригласить ее на свидание, но все откладываешь и откладываешь, пока однажды не узнаёшь, что она вышла замуж…

В конторе администрации они спросили номер участка.