Она продолжала спускаться с холма.

– Я слишком долго сидела в карете. Сиденья твёрдые, и у меня болит задняя часть.

– Ты говорила, тебе скучно, – сказал он. – Ты жаловалась, что твои платья вышли из моды.

– Я так говорила? – она проделала жест, точно повторявший тётю Софронию. – Не помню

– Зоя Октавия, – сказал он

Девушка посмотрела на него, закатила глаза и отвела взгляд.

– Ты такая же противная, какой была всегда, – сказал он.

– Так же как и ты, – ответила она.

– Я, возможно, и противный, но я тот, у кого есть экстравагантная двуколка.

Через миг она спросила:

– Как быстро ездит твоя двуколка?

– Существует только один способ, каким ты сможешь это узнать, – ответил герцог.

– Ну, хорошо, если ты так настаиваешь, – она вздохнула и взяла его под локоть.

Прикосновение вызвало в нём волну наслаждения, прокатившуюся через него.

Боже милостивый, она действительно опасна, подумал Люсьен.

И всё же, он взрослый мужчина и человек слова. Он справится. В этот момент имело значение только одно: он отвечал за Зою, и пока он был в ответе, он мог удержать её в безопасности.

Марчмонт Хаус

Некоторое время спустя

Привратник с широко раскрытыми глазами наблюдал за парой, пересекающей Сент-Джеймс-Сквер, со служанкой, следующей за ними по пятам. Он вызвал лакея и шепнул ему на ухо. Лакей поспешил из парадного холла, пролетел через обитую зелёным сукном дверь и вниз по лестнице в зал для прислуги, где он нашёл Харрисона, управляющего дома, который просматривал счета вместе с экономкой миссис Данстан.

Внешне Харрисон был именно таким, каким должен быть человек, распоряжавшийся герцогской прислугой. Благодаря высокому росту он мог свысока смотреть на других слуг и большинство посетителей дома. Длинный нос усиливал эффект. Чёрные глаза напоминали вороньи: слишком проницательные и блестящие. Седина, пробивающаяся в тёмных волосах, добавляла ещё больше достоинства и неподкупности его внешности.

– Олни сообщает о приближении его светлости, – доложил лакей.

Харрисон не отрывался от списка продовольствия в своей руке. Однако он насупился, что бросило лакея в дрожь.

Так и было задумано. Нет ничего странного в приходе герцога Марчмонта в его собственный дом, пусть даже и пешком. Это точно не было делом, требующим внимания человека, отвечающего за управление обширным хозяйством герцога.

– С ним женщина, – торопливо добавил лакей.

По-прежнему Харрисон не расставался с колонкой записей и большого количества цифр.

– Какого рода женщина? – спросил он.

– Леди, – ответил лакей. – С ней горничная. Не одна из тёть или кузин Его Светлости. Олни говорит, это та самая, из газет. Выглядит как с картинки, которую он видел.

На этом Харрисон поднял глаза. Он обменялся взглядом с миссис Данстан, скривившей губы.

– Дева Гарема, – сказал он.

Будучи слугами, они были хорошо осведомлены о недавних событиях. Они знали, что их хозяин принял Деву Гарема под своё покровительство. Они знали о пари на тысячу фунтов с Аддервудом. Они знали всё о пари своего господина. Им были известны все его дела.

Дело Девы Гарема являлось возмутительным. Однако у знати имелись свои причуды, и работать у герцога Марчмонта было гораздо выгоднее, чем у любого другого пэра во всей Великой Британии.

Несмотря ни на что, Харрисон не мог радоваться тому, что хозяин приводит домой общественную аномалию.

Женщины гарема, по мнению слуг, занимали положение в одном ряду с балеринами, актрисами и куртизанками – немногим выше уровня проститутки. С другой стороны, баронство отца мисс Лексхэм одно из старейших в Англии.