— Йонасу не очень нравится, что мы здесь ходим, — вдруг сказал Торбьёрн. — Он устал от этой беготни возле дома, так он говорит. Но он скоро уезжает.

— Значит, все дети тут срезают, когда идут на автобус?

— Да, все школьники.

Сейер снова кивнул Торбьёрну и повернулся к Скарре.

— Я вспомнил кое-что. Об этом говорил Холланд, когда мы беседовали с ним в офисе. В день, когда умер Эскиль, Анни вернулась домой из школы раньше, чем обычно, потому что была больна. Она сразу пошла и легла. Ему пришлось пойти к ней и рассказать о несчастье.

— Чем больна? — спросил Скарре. — Она никогда не болела.

— «Чувствовала себя неважно» — так он сказал.

— Ты думаешь, она что-то видела, да? Через окно?

— Не знаю. Может быть.

— Но почему она никому ничего не сказала?

— Может быть, не осмелилась. Или, может быть, не поняла до конца, что видела. Возможно, доверилась Хальвору. У меня всегда было чувство, что он знает больше, чем рассказывает.

— Конрад, — тихо сказал Скарре. — Он ведь сказал бы?

— Я не уверен. Он очень странный мальчик. Поедем поговорим с ним.

Запищал пейджер Сейера, он подошел к автомобилю и тут же набрал номер через открытое окно. Ответил Хольтеман.

— Аксель Бьёрк пустил себе пулю в висок из старого револьвера «Enfield».

Сейеру пришлось опереться о машину. Это сообщение было для него как горькое лекарство. Оно оставило во рту неприятную сухость.

— Нашли какое-нибудь письмо?

— Нет. Сейчас ищут у него дома. Но напрашивается предположение, что парня, видимо, мучила совесть, как ты думаешь?

— Не знаю. Могло быть что угодно. У него были проблемы.

— Он был невменяемым алкоголиком. И у него был зуб на Аду Холланд, острый акулий зуб, — сказал Хольтеман.

— Прежде всего, он был несчастлив.

— Ненависть и отчаяние похожи в своих проявлениях. Люди показывают то, что соответствует ситуации.

— Я думаю, вы ошибаетесь. Он, собственно говоря, уже сдался. А тот, кто признал свое поражение, уже готов уйти.

— Может быть, он хотел забрать с собой Аду?

Сейер покачал головой и взглянул через дорогу на дом Холландов.

— Он не хотел причинить боль Сёльви и Эдди.

— Ты хочешь найти преступника или нет?

— Я просто хочу найти настоящего преступника.

Закончив разговор, Сейер обратился к Скарре:

— Аксель Бьёрк мертв. Интересно, что подумает Ада Холланд. Возможно, то же, что и Хальвор, когда его отец умер. Что это «не так уж и плохо».

Хальвор рывком поднялся. Стул упал; он круто повернулся к окну. Долго стоял так, глядя на пустынный двор. Боковым зрением он видел опрокинутый стул и фотографию Анни на ночном столике. Значит, вот как. Анни все видела. Он снова сел перед монитором и прочитал все с начала до конца. В папке Анни была и его собственная история, та, что он доверил ей по секрету. Беснующийся отец, застреленный в сарае тринадцатого декабря. Это не имело к делу никакого отношения; он затаил дыхание, выделил абзац и удалил его. Скопировал текст на дискету. Потом тихо вышел из комнаты.

— В чем дело, Хальвор? — закричала бабушка, когда он проходил по гостиной, надевая джинсовую куртку. — Ты в город?

Он не ответил. Слышал ее голос, но смысл слов от него ускользал.

— Ты куда? В кино?

Он начал застегивать куртку, спрашивая себя, заведется ли мотоцикл.