— Не вижу смысла снова возвращаться к этому. Важно не то, как я узнала, а то, что это действительно так.

— Только отчасти. Были и другие соображения.

— Догадываюсь. — Теперь и в ее голосе зазвенела горечь. — Вопреки собственной воле, вопреки всему ты испытывал ко мне желание.

— Это было не просто желание, меня от тебя лихорадило. До сих пор лихорадит. Я думал, это пройдет, когда ты сбежала, но быстро понял, что все как раз наоборот — стало еще хуже. Я понял, что не избавлюсь от этой лихорадки, пока ты не станешь моей женой на деле, а не на бумаге.

— Так вот то незаконченное дело, о котором ты говорил… — Она усмехнулась. — Ну что ж, теперь, когда все закончено…

— Я не уверен…

Элизабет не дала ему договорить:

— Я хочу быть свободной.

— Боюсь, что аннулировать брак теперь уже не удастся. — В голосе Куинна звучало плохо скрытое удовлетворение.

— Тогда развод.

— Надеешься все-таки выйти замуж за Бомонта? — Куинн напрягся, голос стал холодным, как зимнее море.

— Нет.

Он почти неуловимо расслабился.

— И когда же ты передумала? До или после?

Элизабет покраснела.

— Какая разница?

— Очень большая.

— Ну хорошо, это было до. — И добавила с горькой иронией: — Наверное, если бы я хотела выйти за него замуж, то не совершила бы дважды одну и ту же ошибку.

— Ты все еще считаешь это ошибкой?

— А чем еще я могу это считать? Зачем ты снова появился в моей жизни? Я могла быть счастлива с Ричардом.

Куинн казался искренне удивленным.

— Да? И что же такого он мог дать тебе, чего не смог бы дать я?

— То есть не считая любви?

— Любовь так много для тебя значит?

— Да! — Она вскинула голову.

Куинн поджал губы.

— Подумаешь. Говорить все умеют…

Она не обратила внимания на насмешку:

— Я верю в его искренность. И что еще важнее, с ним я бы сохранила достоинство… Вообще странно, что ты еще не потерял ко мне интереса, я ведь такая плохая… За пять лет ты, надо думать, нашел не одну более достойную кандидатуру.

— Увы, ни одна не подошла.

— То есть ты хочешь сказать, что все это время жил монахом? — презрительно усмехнулась она.

Он не поддался на ее тон и ровно ответил:

— Нет, не хочу. Я только пытаюсь донести до твоего сознания тот факт, что никакая другая женщина меня не заинтересовала. Иногда я находил партнершу, но никогда — возлюбленную.

Она ему поверила и, глубоко презирая себя за это, испытала чувство облегчения и радость.

Он, однако, тут же это заметил.

— Ты, кажется, довольна.

— Вот еще! — Элизабет сразу заняла оборону. — Мне абсолютно безразлично, сколько у тебя было любовниц.

Он легко щелкнул ее по носу:

— Гляди — вырастет.

— Я… я не понимаю…

— Врать не надо. Ничего тебе не безразлично.

Она прикусила губу и отвернулась.

Куинн задумчиво разглядывал чистый овал прелестного лица, изящный изгиб щеки, брови вразлет.

— Сомневаюсь, что ты когда-нибудь меня любила, но вчера ночью я убедился в одном: у тебя в крови тот же жар и пять лет его не погасили. — Он взял Элизабет за подбородок и повернул ее голову к себе. — А раз так, предлагаю оставаться вместе до тех пор, пока этот жар не остынет и мы оба не освободимся от него.