Ругая себя и стараясь отвести подозрения, Элизабет между тем сказала правду:

— Я не знаю, как сообщить все Ричарду. Боюсь, это будет для него потрясением.

— Еще бы не потрясение! Женщина, которую он считал своей, оказывается моей! — Куинн явно торжествовал. — Впрочем, в утешение я готов уступить ему бриллиант…

Что-то мелькнуло в лице Элизабет, и Куинн сделал паузу.

— А может, ты не хочешь, чтобы он достался ему? Может быть, предпочитаешь оставить его себе?

— Нет, ни за что.

— Тогда в чем дело?

— Ты как-то очень грубо выразился, — пробормотала она. — Бедный Ричард наверняка обидится и будет сильно переживать…

— Думаю, он обиделся бы гораздо сильнее, если бы ты все-таки вышла за него замуж… Я поначалу чертовски ревновал каждый раз, когда произносилось его имя. Потом я понял, что, несмотря на все твои уверения, до страсти там далеко… А я твердо придерживаюсь той точки зрения, что каждому мужчине нужна искренне любящая жена.

— Всем, кроме тебя? — выпалила она.

Куинн не выдал волнения.

— Пусть ты меня и не любишь, но ко мне ты испытываешь гораздо более глубокие чувства, чем к нему.

Отпираться было бессмысленно. К Ричарду она питала симпатию и уважение, чувства к Куинну были значительно сложнее и глубже… В них соединялись любовь и ненависть, стремление быть рядом и потребность бежать, тепло, нежность и жгучая обида.

Куинн смотрел на нее из-под ресниц, будто ожидая возражений, но она, закусив губу, молчала.

— Ты, наверно, захочешь поговорить с Бомонтом, перед тем как мы отправимся в Штаты? — выждав мгновение, спросил он.

— Да. — С Ричардом надо было поговорить как можно скорее, и с Куинном ни в какие Штаты, ни куда бы то ни было еще она не поедет. Хорошо бы скрыться от него в Кентль-коттедже, запереть дверь у него перед носом…

А Куинн продолжал:

— Конечно, признаваться жениху в том, что у тебя уже есть муж, по телефону несколько странно… Так что придется подождать, пока он вернется из Амстердама. И даже в этом случае мы можем ехать в среду, в крайнем случае в четверг. Если лететь в Нью-Йорк на «конкорде», я, может быть, даже успею на Всемирную конференцию банкиров, прежде чем мы отправимся в настоящее свадебное путешествие. Кстати, о путешествиях. Не отправиться ли нам на Гавайи? Если у тебя нет других соображений.

Он ждал ответа, и она пробормотала, что Гавайи — это прекрасно, и, не поднимая глаз, принялась убирать со стола.

Она складывала тарелки в раковину, когда он отодвинул стул и спросил, не нужна ли помощь.

— Нет, спасибо, — вежливо отозвалась Элизабет и, стараясь не смотреть на него, услышала, как он уходит с кухни.

За окном, над морем, над запущенным садом, висел густой туман. Если поскорее не выехать, до Лондона можно и не добраться.

Наведя порядок, Элизабет вытерла руки и поспешила к себе — забрать чемоданчик и сумку. Оставив все в холле, она пошла искать Куинна.

К ее изумлению, в кабинете горели все лампы и весело полыхал огонь в камине.

Куинн, похоже, никуда не собирался, он сидел за письменным столом и перебирал какие-то тетради.

— Не пора ли ехать? — Вопрос прозвучал несколько более нетерпеливо, чем ей бы хотелось.

— Куда спешить? — мягко поинтересовался он.

— Так нам… Можно прозевать отлив… А туман становится гуще…

— В крайнем случае останемся. Еды хватает, с голоду не умрем.

— Нет, но мне… хочется вернуться.

— У тебя срочное дело?

— Мне неуютно здесь, — скороговоркой произнесла она.