— Он принялся вспахивать глинистое поле и завяз, — подумала она и удивилась тому, что эти слова были произнесены ею вслух в пустой комнате.

«Ты сам выбрал свой жребий, — подумалось ей. — А может, и нет?»

Лиз твердила себе, что не допустит никаких вольностей со стороны приглашенного ею мужчины, как бы ему ни понравился приготовленный ею ужин и изысканная сервировка стола. Алекс, конечно, человек проверенный, но мало ли что может выкинуть мужчина, выпив рюмку-другую.

— Он такой трогательный, — делилась она своими мыслями с рыжим котом Тетли, который составлял ей компанию в приготовлении ужина на кухне и тактично не выпрашивал, мяукая, лакомый кусочек, не путался под ногами. — Он до сих пор любит Джанет. И кто может упрекнуть его за это? Она была прекрасная женщина, не так ли?

Тетли согласно сощурил свои зеленые глаза.

Лиз вздохнула. Она выпила чашку крепко заваренного чая и теперь, совместно с котом, усевшимся с ней рядом за кухонной стойкой, принялась изучать узор осевших на дно чаинок. Не прошло и нескольких секунд, как ее взору предстала та же самая картина, какую она уже дважды лицезрела прежде. Сперва абсолютно ясно, а во второй раз смутно, как бы намеком.

Темный человек с отметкой на лице — разумеется, Бишоп — кидается на кого-то плохо различимого, и между ними завязывается схватка. Пуля попадает прямо в центр могучей груди Бишопа, и из раны вырывается фонтан крови, окрашивающий его белую футболку в алый цвет. Затем он падает и лежит неподвижно на земле. Лиз была уверена, что он умер.

Она так резко оттолкнула чашку, что та опрокинулась и покатилась по стойке.

— Третий раз подряд! Зачем я все это смотрю? Почему я должна читать его судьбу? Мне какое до этого дело? — поделилась Лиз своим возмущением с котом.

Но была ли это действительно будущая участь Бишопа? Может, видения являлись Лиз совсем по другому поводу, тревожа ее из-за судьбы кого-то ей более близкого, чем этот малознакомый и малоприятный, как ей казалось, человек?

Может, он как раз спасает ее жизнь, жертвуя своей?

Все закружилось у нее в голове — чаинки, видения, кошачьи глаза и такая знакомая и уже поднадоевшая ей кухонная утварь.

Звонок дверного колокольчика снаружи чуть не привел ее к параличу, но зато остановил головокружение. С великим облегчением Лиз вспомнила, что настал черед явиться Алексу с обещанной бутылкой вина. Как плохо жить долго одной в большом доме, имея в собеседниках лишь кота да покойную бабушку-цыганку.

— Что-то не так? — осведомился Алекс, с лица которого тут же сползла приветственная улыбка при виде странного вида хозяйки дома.

— Нет-нет… Все нормально .. Входи, пожалуйста.

После того как они проследовали в кухню, процесс подачи блюд на стол и борьбы штопора с винной пробкой занял короткое время, но проходил в молчании. Да и о чем им было говорить до того, как будет разлито по бокалам вино и попробована первая закуска? Атмосфера взаимной благожелательности, уже давно витающая над каждым из них, наконец слилась в большое облако, грозящее коту вытеснением его из привычного положения в доме.

Однако какая еда и какая выпивка без разговора, тем более что тем для обмена мнениями было достаточно?

Началось все с вопроса Лиз:

— Может быть, он еще жив?

— Кто?

— Стив Пенман. Дрянной мальчишка, но и он не заслуживает жуткой смерти.

— Уверен, что пока жив. Но если судить по прошлым действиям маньяка, то лучше бы ему умереть сразу.

Повторяя то, что она уже говорила Бишопу, Лиз сказала:

— Я думаю, что убийца поступит со Стивом как-то иначе. Не потому, что ему так хочется, а потому, что он так должен. Может быть, он совершил какую-то ошибку прежде и теперь чувствует себя обязанным ее исправить. Или вы, копы, так близко подобрались к нему, что он решил высыпать перец под нос вашим ищейкам? Ты меня прости, что я так разглагольствую у себя на кухне о вашей сложной полицейской работе.