Вот вы, наверное, сейчас задумались, а при чём тут жадность-то? Вон, другие вообще ничего не платят? Ну да, не платят. Но ведь не держат же в чёрном теле? Вот и мне бабуля на карманные расходы давала. А когда поняла, что у меня в карманах дыра, нашла выход. Потратил? Заработай. Всё нормально и отказывать любимому внуку не надо, и считать денежку научился. Даже сбережения кое-какие имею. На машину, правда, не накопил ещё, поэтому и клянчу. В смысле, на нормальную машину… Ну да вы меня понимаете. Вон, батя «Крузера» обещал, если испытание пройду не ниже первой тройки. А если нет? Так что будем зарабатывать.

Тем более, что последнее задание даже приятное: надо тётеньке титьки помять. И если вначале они, возможно, будут и не очень симпатичными, то после меня это будет конфетка. Ну да, подрабатываем на ниве пластической хирургии… без операций, и соответственно шрамов. Отвисли? Ничего, придёт великий титькомес Тимофей, и будут они торчать, как две башни. Хи-хи…

Глава двадцать вторая

После того, как бабуля уехала выяснять то, что ей было нужно, я отправился играть в доктора и его ассистента. Ну а как же, ведь у каждого доктора должен быть ассистент. И моё мнение в данном вопросе роли никакой не играет. Барсику скучно, понимать надо. И сколько я ему ни объяснял, что коты к медицине не имеют никакого отношения, он меня слушал внимательно, кивал, а потом только фыркнул, сообщая всё, что он обо мне думает. Меня во время гипертонического криза откачал? Откачал. Значит он молодец.

Тьфу бы на этого рыжего баламута, но приходится смириться и топать к дверям, ведущим в деловую часть дома. Ну а дальше дело техники, делов-то — пихнул наглого котяру ногой и захлопнул створку перед его носом. Наивный чукотский кот, думал, что умнее меня…

Ан нет. Кажется наивный тут я. Да-а-а… Голосяра у Барсика — не дай бог «занято» в туалете крикнет, вмиг посещение сего заведения вам станет ненужным. По причине востребованности душа и стиральной машины. Так что пришлось открывать, предварительно занеся ногу для качественного пенделя.

Верите, не смог. В смысле пнуть. Эта наглая рыжая харя развалилась на спине и самозабвенно мявкала. Помахивая хвостом в такт своим… Ну даже слова такого не могу подобрать, чтоб охарактеризовать эту сирену.

— Ладно, заходи.

Барсик перевернулся на живот и удивлённо уставился на меня. Чего это я от него хочу? Только он, понимаешь, прилёг отдохнуть, решил промырлыкать вполголоса любимую песенку.

— А по харе?

Барсик отрицательно мотает башкой и делает мне одолжение, проходя в бабкин кабинет. Ну а как же, я вон его всё утро уговаривал помочь, и он наконец-то соизволил. Хряпсь. А что? Нормально полетел. Правда, невысоко и недалеко. Наверное, к дождю.

Извернувшись в полёте и приземлившись на четыре лапы, но уже мордахой в мою сторону, кошак намекнул, что мне хана. И мстя его будет страшна, и вообще тапки мне лучше надевать с оглядкой.

— А пургенчику в сметану? — интересуюсь заботливым голосом.

Барсик задумчиво чешет за ухом и интересуется, чего это меня потянуло на репрессии в отношении него: доброго, пушистого и вовсе даже не злопамятного. Хм… И правда, чего я на него взъелся? Ну посидит тихонько на шкафчике, может, и полезного чего сделает. Скучно ведь ему.

— Кто взъелся? Я взъелся? То есть ты считаешь предложение накапать пятнадцать капель валерьянки под шикарную закусь в виде миски сметаны — это наезд?

Барсик тут же предложил не затягивать и накапать, а сметану он в обед оприходует.