Кстати. А ведь помогло же, мозг заработал… у Барсика. Видать валерьянка лучше усваивается организмом. Он очень заинтересовался, а кого мы будем лечить? Хм… А и правда…

— Бабка сказала, мужик небедный.

Прибалдевший котяра потянулся всей своей немалой тушкой и засомневался, а вдруг это развод и у него денег мало, а мы тут потратимся. Он вот тоже не бедный, у него есть я (самый лучший в мире друг), но денег на лекарство у него нет. Хлоп. Тут и до меня лекарство дошло. Мозг заработал. А ведь действительно, с чего бабуля сумму в двести-триста тыщ рубликов взяла? А? Когда ещё с неё стрясу лишние пять процентов? Ну-ка, ну-ка.

Идём на разборки к Томе, она за стеночкой сидит, возле компьютера — создаёт своим присутствием рабочую атмосферу. Ну, для меня точно. Декольте конечно не до пупа, но вырез присутствует, а учитывая размеры её груди… Там такой провал, в который можно ухнуть с головой и даже не думать о том, чтоб выбираться.

— Тимка, ты чего пялишься? — не то чтоб возмущённо, но достаточно строго смотрит на меня.

— Ох, Тома, Тома. Я не смотрю, я мечтаю.

— И о чём же ты мечтаешь? — усмехается.

— О высоком и прекрасном.

— Ты? — широко распахнутые глаза так и затягивают в омут.

— Я.

— И о чём же? — с подозрением интересуется.

— О тебе: голой, на столе, и…

— Дурак, — беззлобно бьёт меня по руке, которой я со всем старанием пытаюсь притянуть её к себе, ухватив за талию. — Тима, перестань, сказано же, нельзя нам.

— Угу, — киваю. — А в интернете полазить можно?

— Ты бы лучше к приходу гостя приготовился.

— Вот я и готовлюсь. Надо же знать, что он за тип, и сколько с него можно поиметь?

— Да я давно всё узнала. Савин Олег Сергеевич…

Короче, дядя оказался владельцем заводов, газет, пароходов. Валютный миллионер так сказать. И миллионов у него этих много. Жаба внутри тут же принялась возмущённо квакать. Как же так, зачем ему одному столько?

— Да мы с Марией Ивановной уже обсудили, — вздыхает Тома. — Жадный он тип, да другой бы и не заработал так много.

— Почему жадный? Вон смотри, в благотворительности участвует, — киваю на монитор.

— Да ну, — отмахивается красотка. — Там всё чётко, ничего лишнего, так сказать, уйти от налогов да поддержать имидж.

— Ага. Вот оно что, — подмигиваю Барсику. — Жадность грех. Господь велел делиться.

Котяра кивает, соглашаясь, что делиться надо, а то он уже второй день без свежей рыбы, никто не может сходить в магазин, все деловые — заняты. Я вот вообще оборзел: вместо того, чтобы погладить его по такой мягкой и приятной на ощупь шёрстке, лезу руками к этим большим шарам, которые таскает на себе Тома. И не надо возмущаться, что получил по загребущим лапкам, лучше бы сходил в магазин, купил колбасы. А так да, делиться надо, особенно валерьянкой, пока её бабуля всю не выпила. Пришлось щёлкнуть его по уху, чтоб не заговаривался. А чего это только я сегодня по рукам получаю?

— Тимка, достал!

— Том, ну дай я хоть подержусь, а? Даже мять не бу…

Хряпсь. Ну вот за что мне прилетел подзатыльник? Ну что я такого сделал?

— Так, а ну отошёл от стола и прижался к стенке.